«Держите имя мое честно и грозно!»
Иван III
В 1447 г. Василий Темный победоносно возвратился в Москву и занял престол. Но ему потребовалось несколько лет борьбы, чтобы окончательно низвергнуть Шемяку. В 1450 г. Шемяка был выбит из своей вотчины — Галича — и бежал в Новгород — центр оппозиции великому князю, — где и скончался (полагали, что он был отравлен по приказу Василия).
Новгородцы твердо поддерживали Шемяку, и это не прошло им даром. Зимой 1456 г., памятуя о старых обидах, Василий с войском, усиленным татарскими отрядами, двинулся к Новгороду. Захватив город Старую Руссу, московские воеводы отпустили основную рать и тут, оставшись с отрядом из двухсот человек, столкнулись с новгородским войском, состоявшим из пяти тысяч всадников. Казалось бы, о сопротивлении не могло быть и речи, но пассионарные московские воеводы нашли выход. Они приказали стрелять по лошадям новгородцев и добились полной победы. Одетые в броню новгородцы валились под копыта коней, демонстрируя полное отсутствие какой-либо воли к сопротивлению.
После поражения у Руссы новгородцы думали только о том, как при посредничестве новгородского архиепископа заключить с Василием мир, и получили желаемое на самых унизительных условиях. Сам Василий Темный все же был не полностью удовлетворен результатами похода 1456 г. Он постоянно жаловался митрополиту Ионе, что новгородцы чтут его не так, как следует, и только благодаря заступничеству последнего воздержался от нового похода на непокорную вечевую «республику». Смерть помешала ему до конца реализовать планы полного подчинения Новгорода Москве. Эта миссия вместе с объединением страны досталась его сыну Ивану III.
Наследие, полученное старшим сыном Василия Темного — Иваном III Васильевичем, было завидным. Все русские князья фактически находились в полной воле московского князя, семейные междоусобицы утихли, а угроза со стороны Золотой Орды практически исчезла.
Иван Васильевич был вторым сыном великого князя Василия II и его супруги Марии Ярославны. Родился он в Москве 22 января 1440 в бурный исторический период. В стране, то вспыхивая, то затухая, шла усобица между потомками великого князя Владимирского Дмитрия Донского. Первоначально (с 1425 по 1434) за московский престол боролся князь Звенигородский и Галицкий Юрий Дмитриевич, предъявлявший свои права на основе отцовского завещания, и его племянник Василий II, унаследовавший московский трон от отца Василия I. После смерти Юрия Дмитриевича в 1434 престол московский занял старший сын Василий Косой, однако младшие братья его княжения не признали и со словами: «Если не угодно было Богу, чтобы наш отец княжил, то тебя не хотим мы и сами» вынудили уступить трон Василию II. Об его жизни и правлении мы говорили на прошлой лекции.
Можно только догадываться, какие чувства обуревали князя Ивана Васильевича в детские годы. Самое малое три раза его должен был одолевать смертельный страх — пожар в Москве и пленение отца татарами, бегство из Троицкого монастыря в Муром, углицкое заключение после выдачи Дмитрию Шемяке — все это пришлось перенести пяти-шестилетнему мальчику! Его ослепший отец, вернув себе престол, перестал церемониться не только с явными противниками, но и с любыми потенциальными соперниками. Например, в июле 1456 неизвестно за что он отправил в Угличскую темницу своего шурина Василия Серпуховского. Правление слепца завершилось и вовсе публичными массовыми казнями — событие неслыханное прежде на Руси! Узнав о решении служилых людей освободить из заточения Василия Серпуховского, Василий II повелел «всех имати, и бити кнутием, и ногы резати, и сечи рукы, а иным отсекати главы». Скончался Василий Темный в конце марта 1462 от мучившей его сухотной болезни (костный туберкулез), передав великое княжение своему старшему сыну Ивану, а также наделив каждого из остальных четырех сыновей крупными владениями.
К тому времени двадцатидвухлетний Иван Васильевич обладал уже немалым политическим опытом — с 1456 он имел статус великого князя, являясь, тем самым, соправителем своего отца. В январе 1452 двенадцатилетний наследник престола формально возглавил выступление московских ратей против Дмитрия Шемяки, а летом этого же года женился на еще более юной дочери князя Бориса Тверского Марии. Их единственный сын родился в феврале 1458 и был назван также Иваном. А в следующем году Иван Васильевич встал во главе русских войск, отбивших попытку татар под преводительством хана Сеид-Ахмета переправиться на северные берега Оки и вторгнуться на Московские земли. Стоит отметить, что в дальнейшем Иван Васильевич принимал участие в походах лишь в случае крайней нужды, предпочитая вместо себя посылать кого-либо из бояр или братьев. Военные действия при этом он готовил очень тщательно, четко объясняя каждому воеводе, что конкретно тот должен предпринять.
О действиях Ивана III по укреплению власти в первые годы известно очень мало. Общий характер его внутренней политики сводился к ревизии дворянского и боярского землевладения — в случае, если кто-либо не мог привести доказательств своих прав на ту или иную деревню или село, землю передавали великому князю. Это имело довольно ощутимые результаты — увеличилось количество служилых людей, непосредственно зависящих от великого князя. А это в свою очередь привело к возрастанию мощи его личного войска. Последствия сказались быстро — уже в самом начале правления Иван III перешел к наступательной тактике. Действовал он преимущественно на северо-восточном и восточном направлениях. Усмирив Вятку, давнего союзника Дмитрия Шемяки, великий князь организовал несколько походов на смежные финно-угорские племена: пермь, черемисов, югру. В 1468 русские войска совершили успешный поход на земли Казанского ханства, а в 1469, осадив Казань, вынудили хана Ибрагима принять все условия мира — в частности, возвратить пленников, попавших к татарам за последние сорок лет.
Как уже говорилось, у ордынского хана Улуг-Мухаммеда было трое сыновей: Махмутек, Якуб и Касим. Первые двое со временем сделались врагами. Махмутек, желая обрести независимость, убил своего отца и захватил власть в Казани, создав таким образом Казанское ханство, выделившееся из Орды. Касим, взявший на себя бремя мести за убийство отца, принадлежал к числу наиболее преданных сторонников Василия Темного: именно его участию был в немалой степени обязан Василий II своим возвращением на престол в 1447 г. За верную службу Василий выделил Касиму в пожизненное владение городок на Оке, который стал с тех пор называться Касимовом. Население касимовского служилого ханства долго сохраняло все свои этнографические особенности, включая исповедание ислама.
Крымское ханство также откололось от Орды, после чего собственно Золотая Орда стала включать лишь область, непосредственно прилегающую к Сараю, и перестала представлять для Руси серьезную угрозу. Правда, в 1465 г. золотоордынский хан Ахмат собрался было пойти на Москву, дабы заставить московитов по-прежнему платить «выход», но неожиданное нападение крымских татар спутало все его планы.
В непрекращавшейся борьбе между Касимом и Махмутеком деятельное участие принимал Иван III. В 1467 г. некоторые казанские мурзы, недовольные правлением молодого Ибрагима — сына Махмутека, обратились к Касиму с предложением занять казанский трон. Усиленный русским войском, данным ему Иваном III, Касим двинулся к Казани, но не смог достичь успеха. Повторный поход был предпринят через два года, уже после смерти Касима. Когда великокняжеские московские полки и касимовцы снова подступили к Казани, Ибрагим был вынужден заключить мир на условиях, предложенных Москвой.
После замирения с Казанью Иван III смог продолжить политику своего отца в отношении Новгорода. Новгородцы к тому времени потеряли всякую способность сохранять хоть какое-то подобие самостоятельности. В городе боролись две партии: пролитовская, состоявшая из бояр во главе с Борецкими, и промосковская, состоявшая из «младшей чади», то есть простых людей. Поскольку бояре имели доступ к власти и принимали решения, то нет ничего удивительного в том, что в 1471 г. Новгород заключил союз с великим князем литовским и польским королем Казимиром Ягеллоном. Казимир поставил в Новгород своего наместника и обещал «Господину Великому Новгороду» защиту от Москвы. Третьим членом антимосковской коалиции стал золотоордынский хан Ахмат, также находившийся в союзе с Казимиром.
Увидев, что против него создана столь серьезная коалиция, Иван III, политик умный и осторожный, решил также искать союзников. Его взоры, естественно, обратились в сторону враждебного Сараю Крымского ханства. В 1473 г. договор о союзе с крымским ханом Менгли-Гиреем стал реальностью. Крымчаки обещали воевать с литовцами, ожидая от Ивана помощи в борьбе с Ахматом.
Войну против антимосковской коалиции Иван III начал с Новгорода, и не случайно. В «низовских» землях возмущение союзом Новгорода с Казимиром и Ахматом было чрезвычайно велико. Москвичи обоснованно рассматривали поступок новгородцев как измену общерусскому делу и сравнивали поход Ивана III с походом Дмитрия Донского на Мамая.
Летописец писал, что Иван III шел на Новгород «не яко на христиан, но яко на язычник и на отступник православья». Последнее обстоятельство для этнической диагностики весьма существенно. Как видим, в конце XV в. представители нового этноса московитов перестали воспринимать реликт Древней Руси — новгородцев — как «своих», так как индикатором этнической симпатии в то время являлось вероисповедание. Новгородцев, выбравших союз с католиками, москвичи приравнивали к язычникам.
Испокон веков новгородцы контролировали весь север нынешней европейской России до Уральского хребта включительно, ведя обширную торговлю с западными странами, в первую очередь с Ганзейским союзом. Подчиняясь по традиции великому князю Владимирскому, они имели немалую автономию, в частности осуществляли самостоятельную внешнюю политику. В XIV веке в связи с усилением Литвы новгородцы взяли за обыкновение приглашать в свои города (например, в Корелу и Копорье) литовских князей на княжение. А в связи с ослаблением влияния Москвы у части новгородской знати и вовсе родилась мысль «отдаться» литовцам — порядки, существовавшие там, казались отдельным лицам более привлекательными, чем те, что сложились исторически в Руси Московской. Настроения, зревшие долгое время, выплеснулись в конце 1470 — к королю Польши Казимиру были отправлены послы с прошением взять Новгород под свое покровительство.
Иван Васильевич пытался погасить конфликт средствами мирными, однако к добру это не привело. При общерусской поддержке на Новгород была двинута огромная рать под предводительством лучшего полководца Москвы — князя Даниила Холмского. С русским войском шли и отряды касимовского царевича Данияра. Летом 1471 московское войско, разделившись на четыре отряда, вышло в поход. На войну также по велению великого князя двинулись и псковичи. В Новгороде, между тем, царили шатания и разброд. Король Казимир прийти на подмогу не пожелал, и многие из жителей города — по преимуществу, простолюдины — биться с Москвой абсолютно не хотели.
Встретившись с новгородскими силами на реке Шелони, москвичи одержали полную победу, поскольку противостояло им хотя и хорошо вооруженное, но необученное ополчение, а литовская помощь так и не пришла. Небольшой отряд князей Федора Стародубского и Данилы Холмского легко разбил новгородскую рать, превосходившую москвичей в восемь (а по некоторым оценкам — в десять) раз. Фактически новгородцы кинулись наутек сразу после начала битвы. Вскоре после этого к Ивану Васильевичу явилась делегация из Новгорода, возглавляемая архиепископом Феофилом. Послы униженно просили о пощаде, и Иван III смягчился. Согласно заключенному договору новгородцы обязались выплатить громадную денежную контрибуцию — свыше 15 тысяч рублей, отдать Москве Вологду и Волок и полностью разорвать связи с Польско-Литовской державой.
Но хотя на помощь Новгороду не пришли литовцы, ему попытался помочь золотоордынский хан Ахмат. Форсированным маршем он дошел до Оки. По приказанию великого князя касимовские царевичи Данияр и Муртаза выдвинулись навстречу Ахмату на рубеж Коломны и Серпухова, готовясь отрезать войско Ахмата от обоза в случае дальнейшего продвижения его к Москве. Золотоордынский хан, узнав об этом, решил не связываться с касимовцами и быстро отступил.
Последовательность и четкость действий великого князя в деле покорения Новгорода поистине поражает. Иван III не допускал никаких импровизаций и каждый его шаг — едва ли не математически просчитанный — ограничивал жизненное пространство «демократии» Новгорода, превратившейся в XV веке в олигархический режим. В октябре 1475 Иван Васильевич снова отправился в Новгород. Целью этого «похода миром» формально стало рассмотрение поступавших на имя великого князя многочисленных жалоб на местные власти. Неспешно двигаясь по Новгородским землям, Иван III практически ежедневно принимал у себя послов от новгородцев, преподносивших великому князю богатые дары. В конце ноября Иван Васильевич торжественно въехал в город, а его войско заняло окрестности. Проведя судебное разбирательство, великий князь арестовал двух бояр и трех посадников и в оковах отправил их в Москву. Прочих же «винных» он отпустил на свободу, взяв с них предварительно по полторы тысячи рублей, которые ушли в пользу истцов и в казну. С начала декабря и до конца января с незначительными перерывами Иван III пировал, находясь в гостях у бояр Новгорода. Всего за сорок четыре дня было проведено семнадцать(!) пиров, превратившихся для новгородской знати в сущий кошмар. Однако до полного подчинения Новгородских земель было еще далеко — уже в 1479 новгородцы снова обратились за поддержкой к королю Казимиру. Осенью этого же года Иван Васильевич во главе огромного воинства осадил город. Мятежники предпочли сдаться, однако на этот раз победитель оказался не так милостив. После проведения розыска было казнено свыше сотни «крамольников», конфискована вся новгородская казна и арестован архиепископ Феофил.
Иван III отчетливо понимал недостаточность достигнутых успехов. Существование сильной литовской партии в Новгороде и союзного Литве золотоордынского ханства ставило под сомнение выполнение Новгородом своих обязательств перед Москвой. Поэтому Иван III стремился к окончательному подчинению Новгорода и низвержению Золотой Орды. Воспользовавшись тем, что «младшая чадь новгородская» жаловалась ему на пролитовски настроенных бояр, просила защиты и называла его «государем», Иван III в 1478 г. предъявил новгородцам новые требования и выступил в новый поход. Программа его была лаконична: «Вечу не быти, посаднику не быти, а государство все нам держати». После непродолжительного сопротивления новгородцы подчинились воле великого князя. Символ старинной новгородской вольности — вечевой колокол — был снят и отправлен в Москву, а десятки знатнейших семейств Новгорода были переведены («испомещены») в области великого княжения как служилые люди.
Так закончилась история последнего этнического осколка Древней Руси, включенного в состав нового этноса. Пример Новгорода — это блестящий пример умирания этнической системы, при котором, как правило, исчезают не сами люди. Люди-то как раз остаются и входят в состав новых этносов, но окончательно исчезает определенная система поведения, некогда связывавшая этих людей воедино, делавшая их «своими». Вместе с независимостью Новгорода исчезли все стереотипы поведения, характерные для вечевой Руси, а сами люди сохранили лишь память о своем происхождении.
Безусловно, присоединение Новгорода к Москве явилось вершиной объединительной политики Ивана III. Однако этим дело не кончилось. В 1484 г. на Москве «известно учинилось», что тверской князь Михаил Борисович заключил договор с великим князем литовским Казимиром. Такой договор стал прямым нарушением соглашений Михаила с Иваном III, и великий князь московский объявил Твери войну. Помощь с Запада, обещанная Казимиром, как всегда, не пришла, и Михаилу ничего не оставалось, как признать главенство Ивана III и «взять мир». Меж тем тверские бояре целыми семействами покидали своего князя и били челом Ивану III, прося принять их на службу. Лишаясь поддержки своего окружения, Михаил Борисович вновь «уставил ряд» с Казимиром, и это погубило его окончательно. Объявив Михаила изменником, Иван III двинул к Твери войска и осадил город. Преданный ближними боярами, тверской князь бежал в Литву, а на княжение в Тверь был посажен сын Ивана.
В начале 1480 против Ивана III восстали его братья: Андрей Большой и Борис Волоцкий. Формальным поводом стал арест князя Ивана Оболенского, осмелившегося отъехать от великого князя на службу к Борису Волоцкому. В целом это соответствовало древним традициям, однако именно их Иван Васильевич считал необходимым поломать — они противоречили его замыслу стать «государем всея Руси». Разумеется, подобное отношение к суверенным правам вызвало возмущение братьев. Имелась у них и еще одна обида — старший брат не хотел делиться вновь приобретенными землями. В феврале 1480 Борис Волоцкий прибыл в Углич к Андрею Васильевичу, после чего они вместе с двадцатитысячным войском двинулись к границе с Литвой, собираясь отъехать к королю Казимиру. Однако тот воевать с Иваном III не собирался, позволив лишь семьям мятежных Васильевичей жить в Витебске. Иван Васильевич же, срочно вернувшись в Москву из Новгорода, по-хорошему попытался с братьями договориться, дав им слово уступить ряд волостей. Однако мириться родственники не пожелали.
Еще в 1472 русские войска успешно отразили попытку татар форсировать Оку. Именно с этого момента времени Иван Васильевич перестал платить татарам дань. Подобное положение дел многолетним мучителям русских земель, само собой, не нравилось, и летом 1480 хан Ахмат — глава Большой Орды — заключил с королем Казимиром союз с целью взять и разорить Москву. Ахмат, между тем, достигнув Дона, мешкал — обстановка в Литве обострилась, и Казимир, страшась заговора, решил не покидать свой замок. Лишь в сентябре, так и не дождавшись союзника, Ахмат пошел в сторону литовских владений на запад и остановился близ Воротынска.
Летом 1480 г. хан Ахмат подошел с войском к пограничной московской реке Угре, северному притоку Оки, и стал там лагерем, ожидая помощи от своего союзника — Казимира. Ожидания его оказались напрасны: как опытный политик, Иван III предвидел грядущие столкновения с Ахматом, и направленный против него русско-крымский союз действовал. Потому Казимир вынужден был бросить свои силы на защиту Литвы от крымского хана Менгли-Гирея. Русские рати со всех подвластных Ивану Васильевичу земель, кроме Пскова и Новгорода, заняли позицию на противоположном берегу Угры, а вскоре на помощь подошли и тверичи. Но ни Иван III, ни Ахмат не рискнули начать сражение.
Иван Васильевич дал сыну приказ занять оборону на Угре, а сам тем временем вернулся в Москву. К этому времени его братья Борис и Андрей, ограбив землю Псковскую, окончательно убедились, что поддержки от короля Казимира им не видать, и приняли решение помириться с великим князем. К чести Ивана III стоит отметить, что он простил мятежных родственников, повелев им как можно быстрее двинуться на войну с татарами.
Сам Иван III, отправив казну и семью на Белоозеро, начал готовить Москву к осаде. Однако после переправиться через Угру у татар так и не вышло. Ситуация стабилизировалась — татары время от времени совершали попытки преодолеть естественный рубеж обороны русских, однако каждый раз получали решительный отпор. Успешные действия на Угре подарили Ивану III надежду на победное окончание войны. В середине октября великий князь направился к месту боевых действий, остановившись в пятидесяти километрах севернее реки, в Кременце. Подобная диспозиция давала ему возможность оперативно руководить русскими силами, расположенными на участке в семьдесят километров, а в случае неудачи — шанс избежать плена, поскольку о судьбе своего отца Иван Васильевич никогда не забывал.
Знаменитое «стояние на Угре» продолжалось до глубокой осени. В конце октября ударили морозы, и спустя несколько дней лед сковал реку. Великий князь повелел войскам отступать к Кременцу, готовясь дать татарам решающее сражение. Исход «стояния» решил рейд русско-татарского отряда под командованием воеводы Ноздреватого и царевича Нур-Даулет-Гирея в тыл Ахмата, в Поволжье. Узнав об угрозе своим владениям, хан Ахмат переходить Угру не стал. Послав Ивану III грозное письмо с требованием выплатить дань, татары отступили — к тому времени они, полностью разорив верховья Оки, оказались «босы и нагы». А Иван III, почувствовав силы противостоять хану, изгнал его послов и отказался возобновить выплату дани.
Так провалилась последняя крупная попытка Орды восстановить над Русью свою власть — в январе 1481 был убит хан Ахмат, а вскоре перестала существовать и Большая Орда. Победоносно завершив войну с татарами, Иван III подписал с братьями новые договора, отдав Борису Волоцкому несколько крупных сел, а Андрею Большому — город Можайск. Больше он уступать им не собирался — в июле 1481 скончался еще один сын Василия Темного Андрей Меньшой, и все его земли (Заозерье, Кубена, Вологда) перешли к великому князю.
Легко понять, что стояние на Угре было лишь эпизодом в длительной борьбе двух коалиций: новгородско-литовско-золотоордынской и московско-касимовско-крымской. И уж тем более нет никаких оснований считать, будто стояние на Угре ознаменовало собой «свержение ордынского ига». Как мы видим, с Ордой практически перестал считаться еще отец Ивана III — Василий Темный, который включал этнические осколки Золотой Орды в состав своего великого княжества. Да и современники воспринимали войну с Ахматом не как свержение ига, а как войну за веру с нечестивым противником, врагом православия. Так что применительно к событиям 1480 г. стоит говорить не о «крушении ига», которого попросту уже и не было, а о создании системы противостоящих друг другу политических союзов между государствами, возникшими на развалинах Золотой Орды: Великим княжеством Московским, Крымским и Казанским ханствами, Ногайской ордой. При этом Ахмат и Ахматовичи вплоть до формального падения Золотой Орды ориентировались на Литву, а крымские татары — на Москву.
Именно в союзе с крымским ханом решал Иван III и казанскую проблему. Когда одна из вдов казанского царя Ибрагима вышла замуж за Менгли-Гирея, сын Ибрагима, Махмет-Ахминь предъявил свои права на Казань и обратился за помощью к Ивану III. Иван III поддержал претендента, дав ему рать во главе с победителем при Шелони князем Даниилом Холмским. Силы союзников осадили Казань и установили там власть своего ставленника.
В 1491 г. Иван III точно так же оказал поддержку Менгли-Гирею в борьбе с детьми Ахмата. Это было началом окончательного крушения Золотой Орды. В 1502 г. крымский хан достиг полной победы над последним царем Золотой Орды — Шихматом.
В тот же период произошли другие изменения в рамках антимосковской коалиции. В 1492 г. умер великий князь литовский и король польский Казимир. Его сын Александр был избран, подобно отцу, великим князем литовским, а на трон короля польского сел другой сын Казимира — Ян-Альбрехт. Таким образом, личная уния Литвы и Польши оказалась разрушенной. Иван III воспользовался моментом общей неразберихи в польско-литовском государстве и неожиданно вторгся в литовские пределы.
Литовцы и поляки оказались совершенно не готовы к войне, и увенчавший ее мир закрепил за московским государем титул «великого князя всея Руси», так как к Москве отошли ранее захваченные Литвой земли в верховьях Оки, которые некогда принадлежали местным удельным князьям, перешедшим на московскую службу. И хотя итоги войны были закреплены династическим браком между дочерью Ивана III Еленой и великим князем литовским Александром, вскоре война за северские земли вспыхнула с новой силой. Решающая победа в ней была одержана московскими войсками в битве при Ведроше (1500), что в значительной мере явилось следствием кавалерийских рейдов казанского царя Махмет-Ахминя, отвлекшего на себя крупные силы врага.
Итак, к началу XVI столетия у Ивана III имелись все основания называть себя Великим князем всея Руси. Действительно, вся территория Древней Руси, за исключением части, захваченной Польшей, вошла в состав нового Русского государства, которому предстояло теперь шагнуть в совершенно иное историческое время.
Личная жизнь Ивана III также имела большое историческое и метаисторическое значение. В апреле 1467 Иван Васильевич овдовел. Супругу его, по всей видимости, отравили — тело после смерти страшно распухло. Теперь великому князю предстояло найти новую жену. В 1469, благодаря посредничеству жившего в Москве купца Джанбаттиста делла Вольпе, из Италии прибыли послы с брачным предложением. Жениться Ивану III предлагали на племяннице последнего императора Византии Константина XI. Идея породниться со столь знаменитым родом представилась Ивану Васильевичу заманчивой, и он дал согласие. В ноябре 1472 Зоя Палеолог прибыла в Москву и была обвенчана с великим князем. На Руси ее прозвали Софьей Фоминишной, впоследствии она родила великому князю шестерых дочерей (из которых три умерли в младенчестве) и пятерых сыновей.
Этот брак имел для Руси далекие последствия. Дело было вовсе не в царском происхождении девушки, а в установлении крепких связей с североитальянскими городами-государствами, являющимися в то время в Европе самыми развитыми в культурном отношении. Здесь необходимо отметить, что, придя к власти в 1462, юный государь помимо прочего озаботился коренной перестройкой старой Московской крепости. Задача эта была не из легких, и дело заключалось не только в скудости великокняжеской казны. Десятилетия культурного и экономического упадка, предшествующие правлению Ивана Васильевича, привели к тому, что на Руси были практически утрачены традиции каменного зодчества. Это наглядно продемонстрировала история возведения Успенского собора — по окончании строительства стены нового здания искривились и, не выдержав собственной тяжести, обвалились.
Иван III, используя связи своей супруги Софьи Палеолог, обратился к итальянским мастерам. Первой ласточкой стал житель Болоньи Аристотель Фиораванти, известный своими передовыми техническими решениями. Он приехал в Москву весной 1475 и сразу взялся за дело. Уже в августе 1479 собор Успения Богородицы в Московском Кремле был окончен и освящен митрополитом Геронтием. К строительству православных храмов Аристотеля с той поры более не привлекали, предпочитая задействовать русских мастеров, учившихся у итальянца. Но в целом Иван Васильевич счел полученный опыт успешным, и следом за Аристотелем Фиорованти на Руси появились и другие иностранцы — Антонио Джиларди, Марко Руффо, Пьетро Антонио Солари, Алоизио да Карезано. На Русь приезжали не только итальянские строители, но и пушечники, врачи, мастера серебряных, золотых и горных дел. Тот же Аристотель Фиорованти в дальнейшем использовался великим князем как литейщик и пушечник. Он принял участие во множестве походов, готовил артиллерию русских к бою, командовал обстрелами осажденных городов, наводил мосты и осуществлял множество иных инженерных работ.
Софья Палеолог была одной из самых значимых фигур на русском престоле и по своему происхождению, и по личным качествам, а также благодаря тому, каких людей она привлекла на службу московским правителям. Эта женщина обладала талантом государственного деятеля, она умела ставить цели и добиваться результата. О Софье Палеолог и ее роли в истории метаистории нашей страны мы поговорим в следующей лекции.
В феврале 1481 Иван III отправил на помощь псковичам, долгие годы своими силами воевавшими с Ливонией, двадцатитысячную рать. В жестокие морозы русские воины, по словам летописца, «плениша и пожгоша земли Немецкие, за свое отмстиша в двадесятеро и более». В сентябре этого же года Иван Васильевич от имени псковичей и новгородцев (такова была традиция) заключил с Ливонией десятилетний мир, добившись в Прибалтике некоторого спокойствия. А весной 1483 русское войско ведомое Федором Курбским и Иваном Салтыком Травиным отправилось в поход на восток против вогуличей (они же манси). С боями дойдя до Иртыша, русские рати погрузились на корабли и добрались на них до Оби, а затем проплыли по реке до самых низовий. Подчинив там местных хантов, к наступлению зимы войско успело благополучно возвратиться домой.
В октябре 1483 Иван III стал дедом — у старшего сына Ивана Ивановича и его жены Елены — дочери господаря молдавского Стефана Великого — родился сын Дмитрий. Это стало началом многолетнего семейного конфликта, имевшего самые серьезные последствия. Великий князь, вздумавший наградить невестку, обнаружил исчезновение части фамильных ценностей. Выяснилось, что его супруга Софья Фоминишна (она же Зоя Палеолог) подарила часть казны жившему в Италии брату Андрею, а также своей племяннице, находящейся замужем за князем Василием Верейским. Иван Васильевич велел злоумышленников «поимати». Верейскому и его супруге удалось сбежать в Литву, но вскоре после этого свое существование прекратил верейско-белозерский удел. Гораздо более существенным событием стало то, что Иван III на долгие годы потерял к Софье Фоминишне доверие, приблизив к себе невестку Елену.
В 1483 Иван III фактически прибавил к своим владениям город Рязань — после кончины Василия Рязанского племянник его заключил с великим князем соглашение, по которому полностью отказывался от прав внешних сношений. В этом же году Иван Васильевич снова взялся за непокорных новгородцев. Новая партия крамольников была доставлена в Москву и подвергнута пыткам, после чего отправлена в темницы по различным городам. Окончательной точкой в деле «умиротворения» Новгорода стало расселение по русским городам свыше тысячи самых знатных и богатых новгородцев, вслед за которыми последовало около семи тысяч черных и житьих людей. Наделы выселенных передавались помещикам, прибывавшим в землю Новгородскую из Великого княжества Владимирского. Процесс этот продолжался не одно десятилетие.
Осенью 1485 Иван Васильевич покорил Тверь. Тверская земля, окруженная владениями Москвы практически со всех сторон, была обречена. Еще весной местному князю Михаилу Борисовичу был навязан договор, обязывавший его отказаться от всяких контактов с Литвой — единственным государством, способным гарантировать Твери независимость. Очень скоро москвичи узнали, что князь Тверской условий договора не соблюдает. Но Иван III только этого и ждал — в начале сентября его войска осадили город, Михаил Борисович бежал в Литву, а горожане предпочли сдаться на милость победителя. Спустя два года великого князя ждал новый успех. Вмешавшись в борьбу казанских «царей», он весной 1487 отправил к Казани огромную рать. В начале июля Али-хан, видя русское войско под стенами города, открыл ворота. Победители же посадили на Казанский престол своего ставленника именуемого Мухаммед-Эмином. Кроме того в городе обосновался русский гарнизон. Почти до самой кончины Ивана III ханство Казанское оставалось вассалом России.
Кроме объединения русских земель великий князь вел и энергичную внешнюю политику. Его крупнейшим достижением стало налаживание прочных связей с германскими императорами Фридрихом II и сыном его Максимилианом. Контакты со странами Европы помогли Ивану Васильевичу выработать действовавший несколько столетий государственный герб России и придворный церемониал. А в 1480 Ивану III удалось заключить стратегически крайне выгодный союз с крымским ханом Менгли-Гиреем. Крым сковывал силы как Польско-Литовской державы, так и Большой Орды. Набеги крымцев, нередко скоординированные с Москвой, обеспечивали спокойствие южных и ряда западных границ Русской державы.
К началу 1490 все земли, когда-либо входившие в Великое княжество Владимирское, подчинились Ивану Васильевичу. Кроме того у него получилось ликвидировать практически все княжеские уделы — свидетельства прошлой раздробленности страны. Оставшаяся к тому времени «братия» даже не помышляла о соперничестве с великим князем. Тем не менее, в сентябре 1491 Иван III, пригласив брата Андрея Большого к себе в гости, велел его «поимати». Cреди перечня старых обид великого князя имелась одна новая. Весной 1491 впервые в истории русские войска предприняли наступательный поход на татар в степь. Иван III отправил на подмогу своему союзнику Менгли-Гирею, сражавшемуся с Большой Ордой, огромное войско, однако Андрей Васильевич людей не дал и ничем не помог. Воевать, к слову, тогда не пришлось — хватило одной демонстрации силы. Расправа с братом была жестокой — посаженный «в железа» князь Андрей скончался в ноябре 1493, а его углицкий удел перешел к великому князю.
В 1490 Иван Васильевич озвучил новую внешнеполитическую цель — под своей властью объединить все исконно русские территории, став не на словах, а на деле «государем всея Руси». Отныне великий князь не признавал законными захваты русских земель, некогда осуществленные Польшей и Литвой, о чем и было доложено польским послам. Это было равносильно объявлению войны Польско-Литовской державе, контролировавшей в то время не только нынешние белорусские и украинские, но и верховские и брянские земли, входящие сегодня в состав России. Справедливости ради, необходимо отметить, что война эта уже шла с 1487. Изначально она носила характер мелких пограничных схваток, причем инициатива принадлежала подданным Ивана Васильевича. Великий князь отрицал свою причастность к подобным действиям, однако жителям спорных земель ясно дали понять, что спокойствие настанет лишь тогда, когда они примут решение присоединиться к «Русии». Еще одним фактором, позволившим Ивану III вмешаться во внутренние дела Литовской державы, стали участившиеся эпизоды насаждения католической веры и ущемления прав православных.
В июне 1492 умер польский король Казимир и на съезде знати новым государем был выбран его старший сын Ян Альбрехт. Великим князем Литовским на этом же съезде стал Александр, который, дабы остановить пограничную войну, предложил Ивану Васильевичу Фоминск, Вязьму, Березуйск, Перемышль, Воротынск, Одоев, Козельск и Белев, а также посватался к дочери великого князя Елене. Иван III дал согласие на брак, который после долгих согласований был заключен в феврале 1495. Однако все это лишь ненадолго отсрочило войну. Поводом к началу военных действии стала пришедшая в апреле 1500 новость о том, что великий князь Александр в нарушение условий «брачного договора» пытается навязать католическую веру своей супруге, а также русским князьям, имевшим на востоке страны земли.
Ответ Ивана III был скор и страшен — уже в мае три рати двинулись по направлениям Дорогобуж-Смоленск, Белый, Новгород-Северский-Брянск. Приоритетным было южное направление, и именно здесь удалось добиться наибольших результатов — под власть Москвы перешли Трубчевск, Мценск, Гомель, Стародуб, Путивль, Чернигов. В июле 1500 на реке Ведроши русское войско разбило основные силы литовцев, взяв в плен их командующего князя Константина Острожского. Итоги войны могли оказаться еще более впечатляющими, если бы на стороне Литвы не выступила Ливония. В конце августа 1501 ливонское войско, ведомое магистром Вальтером фон Плеттенбергом, нанесло поражение русским на реке Серице, а затем осадило Изборск. Русская рать вернула долг уже в ноябре — знаменитый полководец Даниил Щеня, вторгшись в земли Ливонии, разбил немецкое войско под Гельмедом. Взяв немалые трофеи в дерптском и рижском архиепископствах, силы русских благополучно вернулись к Ивангороду. Следующая встреча с немцами произошла спустя год. В сентябре 1502 они осадили Псков, однако благодаря своевременному подходу основного войска псковичам удалось нанести ливонцам поражение и захватить обоз противника. В целом же необходимость держать значительную рать в Прибалтике ограничивала возможности на литовском направлении, и предпринятая в конце 1502 осада Смоленска результата не принесла. Тем не менее, перемирие, заключенное весной 1503, закрепило успехи первых месяцев войны.
В конце жизни Иван Васильевич получил возможность наглядно видеть плоды своих трудов. За сорок лет его правления Русь из полураздробленной державы превратилась в могучее государство, вселявшее страх в соседей. Великому князю удалось уничтожить практически все уделы на землях бывшего Великого Владимирского княжества, достичь полного подчинения Твери, Рязани, Новгорода, значительно расширить границы Российского государства — именно так оно отныне именовалось! Кардинально поменялся статус и самого Ивана III. «Государями» великих князей называли еще в середине XIV века, но Иван Васильевич первым представил государство как систему власти, при которой все подданные, включая родных и родственников, являются лишь слугами. Рукотворное сокровище Ивана III — Московский Кремль — до настоящего времени представляет собой один из основных символов России, а среди нерукотворных достижений великого князя можно выделить введенный им в действие осенью 1497 Судебник — единый законодательный кодекс, настоятельно требовавшийся Руси в связи с объединением прежде раздробленных земель в единое государство.
Необходимо отметить, что Иван III был правителем жестоким. Многих он повергал в ужас одним своим «ярым оком» и, не колеблясь, мог отправить человека на смерть по вполне невинным сегодня причинам. К слову, осталась в России одна сила, которую Иван Васильевич одолеть так и не смог. Это была Русская Православная Церковь, превратившаяся в оплот оппозиции. Лишаясь вотчин и волостей, бояре и князья отчасти вынужденно, отчасти добровольно постригались в монахи. Предаваться, как подобает чернецам, аскезе бывшая знать не желала и стремилась к всяческому расширению монастырских земель, захватывая их у крестьян силой или получая от землевладельцев в дар (накануне 7000-го (1491) года от сотворения мира большинство бояр и дворян в ожидании второго прихода Христа безвозмездно жертвовало монастырям огромные земельные владения). Именно желание подчинить Церковь, а также обуздать неконтролируемое разрастание церковных земель подтолкнуло Ивана Васильевича к связам с группой вольнодумцев, названных впоследствии «жидовствующими» (по имени их организатора некоего «жидовина Схарии»). В их учениях Ивана III привлекала критика церковных стяжаний, определяющих назначение Церкви не в накоплении богатств, а в служении Богу. Даже после осуждения религиозного движения на церковном съезде 1490 в окружении великого князя остались приверженцы этого направления. Разочаровавшись в них впоследствии, Иван III сделал ставку на «нестяжателей» — последователей Нила Сорского, осуждавших погрязших в роскоши монахов и церковных иерархов. Противостояли им «иосифляне» — сторонники Иосифа Волоцкого, ратовавшие за богатую и сильную Церковь.
Любопытна история с вопросом престолонаследия, вставшим после кончины старшего сына великого князя Ивана Ивановича в марте 1490. В 1498 году Иван Васильевич, по-прежнему не доверяя своей супруге, объявил наследником престола не своего второго сына Василия, а внука Дмитрия. Однако поддержка пятнадцатилетнего юнца Боярской думой великого князя не обрадовала, и ровно через год — в начале 1499 — Иван III, опасаясь потерять бразды правления страной, освободил из заточения сына Василия. А весной 1502 он подверг внука и его мать опале, переведя из-под домашнего ареста в темницу, где они спустя годы и скончались.
Летом 1503 Ивана Васильевича хватил удар, и с тех пор он «своима ногама ходити одва можаше». К середине 1505 великий князь стал полностью недееспособен, и 27 октября этого же года скончался. Русский престол достался его сыну Василию III. Правил он самовластно и возражений не терпел, однако, не обладая талантами отца, сумел сделать очень немногое — в 1510 покончил с самостоятельностью Пскова, а спустя четыре года присоединил к своим землям Смоленск. Однако при его правлении обострились отношения с Казанским и Крымским ханствами.
Медитация:
2-я Зона
СООК
ТООН
ФЕР
ИНН
ОСТЕР
20-я Зона
ТЛПЛ
ЭССО
ДАНА
ЛОТТ
ОУН
© 2001—2024 «Литан» — Центр Открытого Сознания
Графика и дизайн: Ольга Генерозова
Тех. поддержка: Всеволод Кузьмин