Германия в XI—XV веках
Начнем немного раньше – с событий в Германии, начиная с IX в.
В ходе разделов франкской державы между потомками Карла Великого в 843—880 гг. началось политическое обособление восточной части каролингской империи. На престоле нового королевства, называвшегося современниками Восточной Францией (Francia orientalis), сменяли друг друга государи из дома Каролингов. Они то соперничали с государями Западно-Франкского королевства, то помогали им. Один из «восточных» Каролингов — Карл III (876—888) — был приглашен и на западно-франкский престол. Подчинив себе затем Северную Италию, он на короткое время объединил в своих руках всю державу Карла Великого. Как Карл III, так и некоторые другие государи «Восточной Франции» отправлялись в походы на Рим, чтобы по традиции франкских государей, заложенной Карлом Великим, получить там императорский титул.
«Восточная Франция» не представляла собой чего-то единого, в ней преобладали не романские, а германские диалекты, а хозяйство и общественные отношения были архаичнее, чем в Италии или к западу от Рейна. Здесь сохраняла силу старая, хотя и несколько видоизменившаяся, племенная организация, и крупнейшие германские герцогства — Саксония и Бавария — представляли собой как раз наиболее сложившиеся племенные объединения, во главе с герцогами из местной племенной знати.
Герцогство Лотарингия носило совсем иной, не племенной, характер, а появилось в результате чисто политических комбинаций и разделов, не имела собственной этнической основы и включала в себя на западе области с преобладанием не германского, а романского населения.
Вдоль р.Майн сложилось Франконское герцогство. Еще при Меровингах Майн стал удобной дорогой, по которой франки охотно переселялись на восток и густо заселяли оба берега реки, ассимилируя осевших там ранее аламаннов и баваров. Отдаленное и очень архаичное по своим порядкам племя фризов, занимавшее часть побережья Северного моря и ряд ближайших островов, сыграло большую роль в развитии мореходства и торговли (как, впрочем и пиратства) в раннее средневековье. Однако в силу своего окраинного положения фризы почти не участвовали в политической жизни Восточно-Франкского королевства.
В областях с заметным римским и каролингским наследием уже начинался процесс социального расслоения, но в большинстве других земель (и в особенности в Саксонии, Фрисландии и приальпийских районах) сохранялось архаическое, слабо дифференцированное в имущественном и социальном отношении общество. Это означало наличие масс свободных собственников — главной основы сильных армий восточно-франкских государей, а также отсутствие как многочисленной феодальной знати, так и связанных с ней тенденций к феодальной раздробленности, к тому времени уже господствовавших и в Западно-Франкском королевстве, и в Лотарингии.
Обитатели деревни в X в. – группы лиц весьма различного статуса. Понятие «свободный» может обозначать и светского вотчинника и мелкого самостоятельного аллодиста (владельца аллода — свободно отчуждаемой индивидуально-семейной земельной собственности), и человека, находящегося в той или иной слабой форме зависимости. Постепенно выделяется и оформляется особый слой служилых людей, занимающихся только военным делом. Обобщенное понятие «крестьянин» — rusticus, Bauer — появляется только в XI в. Повышается статус самых низких групп населения, в частности рабов. Главными поставщиками рабов в Германию были фризы. Они покупали или захватывали рабов в основном у языческих племен, живших по берегам Балтики. Переход раба в христианство улучшал его положение. Только с XI — начала XII в. рабы как социально-значимая категория населения постепенно исчезает.
Германская знать представляла собой совокупность более или менее обширных родственных групп, взаимоотношения которых между собой во многом определили как политическую историю Германии вообще, так и пути становления германского королевства. Именно знатность приносила земельные богатства, а не обладание землей доставляло знатность. Возводить бурги — укрепления из дерева и земли, а позже и из камня — до той поры считалось исключительной прерогативой короля.
Восточно-франкские короли, герцоги и знать довольно удачно сдерживали натиск викингов на свои владения. Зато появление в Подунавье кочевых племен мадьяр (венгров) оказало самое тяжелое воздействие на оседлые народы Центральной Европы. Под ударами венгров погибла так называемая Великая Моравская держава — крупное объединение славян, соседствовавшее на западе с Баварией. Постоянные набеги мадьяр нанесли тяжелый ущерб и всем германским землям. Вместе с тем венгерская угроза, по всей видимости, способствовала объединению германских герцогств в одно королевство.
После смерти последнего государя Восточно-Франкского королевства из династии Каролингов наступили десятилетия бесконечных смут. Корона в конце концов осталась за саксонским герцогом Генрихом, и с провозглашения Генриха I королем принято начинать историю германского королевства.
Генрих I (919-936) сумел добиться в своем королевстве относительного мира, стремясь всячески заручиться симпатией и поддержкой германской знати. Он даже отказался от обычного у франкских королей церковного помазания на царство и коронации — обрядов, возвышавших «помазанника Божьего» над всеми знатными людьми его королевства. При поддержке знати Генриху удалось в очередной раз «переподчинить» Восточно-Франкскому королевству развитую и богатую Лотарингию. Генрих сумел наладить неплохие отношения с церковью, объединить германские племена и разные группировки знати для отпора венграм и добился первых успехов в борьбе с этими опасными кочевниками благодаря широкому строительству бургов и организации сравнительно многочисленной тяжелой конницы (на первых порах в основном из лично зависимых от короля или герцогов людей).
Сын Генриха I Оттон I (936-973) продолжал политику отца в деле организации отпора мадьярам, так, что те навсегда оставили в покое германские земли. Однако в остальном Оттон I порвал со многими традициями Генриха I. Так, уже начиная со своей подчеркнуто торжественной коронации в Ахене, Оттон I стремился во всем утвердить превосходство короля над герцогами и всей прочей знатью. Платой ему за это были восстания и мятежи, потрясавшие германские земли много лет подряд.
Оттон I видел в себе достойного преемника франкских государей, продолжателя их давней традиции коронования в Риме. При нем возрождение державы Карла Великого могло казаться вполне вероятным. Приобретение императорского титула «по всем правилам» в Риме было в этих обстоятельствах действием вполне логичным. Во время первого похода за Альпы в 951 г. Оттон I не смог достичь Рима, но зато освободил из заключения законную наследницу итальянского королевства, женился на ней и был провозглашен местной знатью королем Италии.
В 962 г., воспользовавшись приглашением римского папы Иоанна XII, оказавшегося в весьма затруднительном положении, Оттон I прошел, не встречая сопротивления, через всю северную Италию и вступил в Рим. В «Вечном городе» он был торжественно провозглашен императором: с этого года принято отсчитывать историю новой, теперь уже германской, империи.
Для средневекового монарха осуществление власти на больших территориях требовало его постоянных разъездов для личного присутствия в той или иной точке страны. В столь обширной державе, как империя Оттона I, однако, явно требовались и другие средства управления. Если Генрих I больше опирался на светскую знать, то для Оттона I и его преемников главным средством управления страной становится церковь. Оттон I систематически наделял имперские монастыри и епископства обширными землями и широкими привилегиями, при этом назначая епископами и аббатами верных себе людей (каноническое избрание не отменялось, но становилось простой формальностью). От поставленных королем прелатов требовалось исполнение в интересах империи широкого круга чисто светских обязанностей — от судебных до фискальных и военных. Начиная с Оттона III епископы стали получать даже графские полномочия. Как и в пору расцвета Каролингской империи, до трех четвертей тяжелой конницы в оттоновское войско приводили с собой епископы и аббаты.
Распоряжаясь высшими церковными должностями по собственному усмотрению, короли они были в состоянии ставить все ресурсы церкви себе на службу. Эти ресурсы за счет новых дарений постоянно возрастали, поскольку церковное имущество, в отличие от светского, не могло делиться между наследниками и, следовательно, дробиться. Отчуждалось оно также крайне редко, и не могло со временем превратиться в собственность какого-либо знатного рода. Императора, щедро одаривающего церковь и по своей воле распоряжающегося церковными должностями, в германских землях привыкли считать главой церкви и даже наместником Христа на земле. Церковная opганизация, подчиненная императорам и составляющая основу их власти, получила в историографии название «имперской церкви».
Оттон II (973-983) старался продолжать политику своего отца, но ему меньше сопутствовала удача. Предприняв попытку подчинить своей власти юг Италии, Оттон II потерпел сокрушительное поражение от арабов и едва избежал византийского плена. В отношениях между империей Оттонов и Византией вражда чередовалась с попытками заключить союз. Оттон I добился для своего сына — будущего Оттона II – руки византийской принцессы Феофано (Теофано), правдa, как оказалось, не порфирородной (а следовательно, не приносившей супругу прав на константинопольский престол). После смерти мужа Феофано с удивительным мастерством семь лет управляла империей в малолетство своего сына.
Оттон III (994 -1002) – по рождению наполовину сакс, наполовину грек, считавший себя потомком Карла Великого и византийских василевсов, получивший по своим временам очень хорошее образование, был уверен в том, что ему самой судьбой предназначено возродить Римскую империю во всем ее былом величии. Немедленно после объявления совершеннолетия Оттон III устремился в Италию, где сумел быстро получить корону итальянского королевства и впервые в истории возвести немца на папский престол. Новый папа Григорий V (в миру Бруно Каринтийский) тут же короновал своего государя в Риме. Оттон III мечтал о создании единой христианской мировой державы с центрами в Риме и Ахене, а возможно, и в Константинополе. Он устроил себе постоянную резиденцию в Риме на месте, где когда-то стоял дворец римских императоров, и завел двор по византийскому образцу. Римских пап Оттон III решил поставить под прямой и постоянный контроль, а потому не стал подтверждать привилегий, полученных апостольским престолом от Пипина и Оттона I, и даже назвал фальшивкой «Константинов Дар» (подложный дарственный акт Константина Великого римскому папе Сильвестру). После смерти Григория V император поставил папой под именем Сильвестра II своего наставника в науках и старшего друга ученого Герберта из Орильяка.
Всемирную «Римскую империю» Оттон III представлял, вероятно, как совокупность самостоятельных христианских королевств, подчиненных власти единого императора. Политические проекты Оттона III не встретили сочувствия среди знати Германии, которой отводилось место лишь одного из королевств, составлявших империю. Еще хуже относились к идеям императора в Италии, поскольку они самым серьезным образом затрагивали интересы многих влиятельных сил — от римского духовенства до соперничавших между собой многочисленных семейств итальянских нобилей. В конце концов в Риме поднялся мятеж, Оттон III бежал из города и вскоре в возрасте двадцати двух лет скончался, не оставив наследника. Королевская корона перешла к представителю боковой ветви Саксонской династии Генриху II (1002-1024), совершенно чуждому романическим политическим фантазиям своего предшественника.
На востоке германские племена вдоль всей границы своего расселения, от Балтики до Адриатики, соприкасались с разными по уровню развития беспокойными славянскими племенами. Еще Генрих I предпринял большой поход на племена заэльбских славян (929) и подчинил в той или иной форме многие из них. Оттон I сделал следующий шаг — он образовал ряд марок на славянском пограничье и начал активную христианизацию славян, создав для этого на их землях несколько епископств, чтобы прочно включить вчерашних язычников в имперскую церковную организацию, а значит, и в саму империю. Первым архиепископом Магдебургским Оттон I назначил «епископа русов» Адальберта, ездившего в 961—962 гг. по приглашению послов княгини Ольги с миссионерскими целями в Киев, но обманувшегося в своих надеждах и вынужденного быстро вернуться.
Однако усилия Оттона I по христианизации прибалтийских славян оказались напрасными. В 983 г. заэльбские племена подняли восстание, в ходе которого освободили свою землю, уничтожили там все церковные учреждения и вернулись к язычеству. Оттон III в отличие от своего деда, не стремился включить все новообращенные земли на Востоке Европы в систему немецкой церковной организации. При его согласии были созданы независимые от немецких прелатов архиепископства в Гнезно и Эстергоме. Приобретенная таким образом церковная самостоятельность Польши и Венгрии послужила одной из важных основ складывания в этих странах самостоятельных королевств. Близким ко двору Оттона III был и миссионер Бруно Кверфуртский, в 1008 г. отправившийся проповедовать христианство печенегам и посетивший по дороге Киев.
Правление Оттонов ознаменовалось некоторым подъемом образования и культуры. Этот подъем опирался как на традиции «каролингского возрождения», сохранившиеся в таких аббатствах, как Фульда или Санкт-Галлен, так и на резко участившиеся контакты германской знати с Италией и Византией в рамках имперской политики государей Саксонской династии. В особенности усилила византийские культурные влияния в придворных кругах женитьба Оттона II на Феофано. Оттон III сумел привлечь к своему двору из разных стран нескольких известных современников, самым знаменитым из которых был Герберт Орильякский — папа Сильвестр II.
В Германии центрами образования и культуры, как и раньше, были крупные аббатства (Лорш, Корвея и др.), но наряду с ними все большее значение начинают приобретать и центры некоторых епископств (Хильдесхайм, Падерборн).
Хотя «Оттоновское возрождение» было слабым даже по сравнению с «возрождением» Каролингским, оно отмечено серьезными успехами по крайней мере в историописании. Приближенный к семье Оттонов монах Видукинд из знатного саксонского рода в своей «Истории саксов» прославляет прошлое и настоящее родного племени. Характерно, что к далеким итальянским предприятиям Оттона I отношение у саксонского «патриота» Видукинда весьма прохладное. Крупнейший исторический памятник поры саксонских императоров — «Хроника» Титмара, епископа Мерзебургского. Начатая как история отдельного епископства, «Хроника» превратилась в уникальное сочинение, описывающее исторические события как по всей империи, так и у ее соседей на востоке, в том числе и на Руси.
Очень своеобразной фигурой «Оттоновского возрождения» была монахиня Росвита (Гросвита), которую часто называют первой немецкой писательницей. Она сочинила несколько латинских поэм и драм как церковного, так и светского содержания, а также апологетическую историю правления Оттона I в стихах.
Со смертью бездетного Генриха II (1024) прекратилась Саксонская династия. Германская знать избрала королем Конрада II из древнего франконского рода, членов которого позднейшие авторы называли Салиями. Германская корона принадлежала государям Франконской (иначе Салической) династии вплоть до 1125 г.
В годы правления одного из них — Генриха III (1039-1056) раннесредневековая германская империя достигла своей вершины. Система имперской церкви действовала безотказно, и император твердой рукой правил своей державой. Генрих III, как и его предшественники, считал себя наместником Христа на земле и полагал, что помазание на царство дает государю, помимо прочего, благодать священства. Rex et sacerdos (король и священнослужитель) — формула, отражавшая представление о двояком — светском и религиозном — характере власти императора. Генрих III всячески поддерживал стремление к обновлению церкви, резко усилившееся в Западной Европе в Х-ХI вв. Главным инициатором церковной реформы в Германии была императорская власть, видевшая в церкви свою важнейшую опору и потому заинтересованная в ее всемерном укреплении.
Генрих III в 1046 г. самовластно низложил трех соперничавших между собой пап — ставленников разных групп итальянской знати — и поставил нового папу, немца по происхождению. Папы родом из Германии, прямо назначавшиеся императором, правили в Риме с 1046 по 1057 г. и сделали очень много для обновления церкви. Никто тогда не предполагал, что усилившаяся в результате реформ римская церковь вскоре выйдет из подчинения императорам.
Кризис императорской власти начался в правление Генриха IV (1056-1106). Процесс феодализации, который ранее привел к распаду западной части каролингской империи, теперь стал делать быстрые успехи в Германии. Место немногочисленной племенной верхушки, с которой приходилось иметь дело Оттонам, заняла новая — феодальная — знать. Она состояла из значительно большего числа влиятельных семейств, уже сумевших собрать и прочно закрепить за собой крупные комплексы владений, как родовых, так и полученных за службу.
Уже в малолетство Генриха IV разные группировки германской знати вели между собой ожесточенную борьбу. Когда же он начал решительно укреплять свои позиции и имущественные права в Саксонии, создавая подобие королевского домена на подступах к богатым серебром горам Гарца, саксы ответили восстанием (1073). Они давно уже были недовольны переходом королевской короны к династии из другого герцогства.
В начавшемся мятеже приняли участие все слои саксонского общества; восставших тайно или явно поддержали недовольные королем князья и в других частях Германии. Генрих IV едва спасся и вскоре вынужден был согласиться на требования повстанцев. Однако осквернение мятежными крестьянами захоронений ближайших родственников государя резко изменило настроение в стране. Германские князья пришли на помощь Генриху IV, королю удалось договориться, с некоторыми из знатных повстанцев, и в 1075 г. саксонское войско было разбито, причем крестьянское ополчение уничтожено полностью.
Но вскоре началась гражданская война, охватившая всю Германию. Причиной ее стала, как говорили современники, «борьба за инвеституру».
В древнегерманском обществе переход недвижимости от одного владельца к другому закреплялся символической передачей какого-либо предмета, например стебля травы. К X—XI вв. из этого обычая развился новый — публичное вручение одним лицом другому, стоящему ниже его по иерархии, определенных символических предметов. Это действие означало передачу части властных полномочий, а также связанных с ними земель, доходов, прав; оно получило название инвеституры. Светского князя германский государь инвестировал обычно знаменем, церковного — кольцом и посохом. Каждый новый епископ сначала должен был получить эти предметы из рук короля или его представителя, затем они освящались и вручались ему вторично — уже в ходе церковного обряда посвящения.
В XI — начале XII в. разгорелся острейший конфликт между императорами и папами, формально — по вопросу об инвеституре епископов. Папы, вдохновлявшиеся идеями церковной реформы и стремившиеся освободить церковь от влияния светских властей, стали усматривать в королевской инвеституре недопустимый акт симонии: избрание духовных лиц — внутреннее дело церкви, вмешиваться в которое не имеет права ни одно светское лицо, в том числе и сам император. Однако императоры не собирались, естественно, отказываться ни от давнего обычая, позволявшего им свободно распоряжаться церковными должностями, ни от своего понимания императорского сана («Rex et sacerdos» — «король и священнослужитель»).
На последней стадии «спора об инвеституре» правоведы императора особо остро ставили вопрос о владениях, пожалованных церкви светскими властителями. Если папа, ссылаясь на Новый Завет, отстаивает независимость церкви от императорской власти, то пусть он вернет церковь к бедности апостольских времен, возвратив светским властям все имущество, подаренное ими церкви. Если же он желает сохранить эти владения, то пусть несет за них соответствующие обязательства перед империей. Сущность «спора из-за инвеституры» самом общем плане решала вопрос о том, кому быть во главе христианского мира — императорам или папам.
Отношения между Генрихом IV и избранным в 1073 г. папой Григорием VII (в миру Гильдебранд) были вначале вполне мирными. Еще в 1074 г. Григорий VII, предвосхищая идею Крестового похода, предполагал отправиться во главе христианского войска в Святую Землю, оставив Генриха IV управлять вместо себя церковью. Но когда Генрих осенью 1075 г. своей волей поставил трех итальянских епископов, папа в категорических выражениях потребовал от короля отменить эти назначения и впредь оказывать должное послушание преемнику апостола Петра.
В ответ большинство немецких епископов по требованию Генриха IV отказали в повиновении папе. Король потребовал от «Гильдебранда, более не папы, но лжемонаха», чтобы он немедленно освободил Римскую кафедру. Тогда Григорий VII прибег к неслыханному дотоле средству: он публично отлучил Генриха IV от церкви, объявил его низложенным и освободил всех подданных короля от клятвы верности (1076).
Впечатление, произведенное этим решительным шагом Григория VII, было исключительным. От императора отвернулось большинство князей, германские епископы один за другим стали слать папе покаянные письма. Все враги Генриха в самой Германии увидели в папском отлучении удобную возможность для возобновления борьбы; князья договорились не признавать его королем, если он пробудет под папским отлучением более года. Именно это решение вынудило Генриха IV в январе 1077 г. спешно отправиться вымаливать прощение у папы в Каноссе.
Примирение сторон было, однако, лишь кратковременным. Смуты и внутренние войны почти беспрерывно сотрясали германские земли, не прекратившись даже после свержения Генриха IV с престола его сыном — Генрихом V (1106-1125). Генрих V собирался мириться с папами, но логика политической борьбы заставила и его продолжить старый конфликт. Борьба императоров с папами шла с переменным успехом в зависимости от того, на чью сторону в тот или иной момент склонялись германские светские и духовные князья. Генрих IV сумел занять Рим и получить из рук поставленного им «антипапы» императорскую корону (1084), Генрих V однажды даже захватил римского папу в плен, но добиться победы над римской церковью не удалось ни тому, ни другому. Всех поставленных целей не смогла достичь и римская церковь.
Многолетний конфликт истощил обе стороны и привел их в конце концов к заключению в 1122 г. в Вормсе конкордата (соглашения). Генрих V торжественно отказывался от инвестирования епископов посохом и кольцом и обязывался признавать выборы епископов, осуществленные по каноническим правилам. Папа соглашался с тем, что избрание епископа должно проводиться в присутствии короля (или его представителя). Если из-за несогласий в соборном капитуле избранными будут считать себя сразу двое, за государем остается право поддержать сторону, которую он считает правой. Канонично избранный епископ мог немедленно занять свой пост. Однако чтобы вступить во владение имуществом церкви (без которого власть епископа оставалась бы призрачной), ему все-таки необходимо было пройти обряд инвеституры и получить от императора жезл. (В отличие от посоха и кольца, жезл был предметом «нейтральным», не относившимся к обязательным атрибутам епископского сана). Очень важным было то, что в Германии инвеститура жезлом могла проводиться перед церковным посвящением епископа, тогда как в других областях империи — Бургундии и Италии — лишь спустя полгода после него.
Вормсский конкордат наносил существенный удар по системе «имперской церкви». Из нее (а значит, и из сферы власти императора) по сути дела изымались Италия и Бургундия. Инвеститура скипетром в этих краях становилась формальностью, и у императора не оставалось средств для прямого влияния на посвящение епископов. В Германии, напротив, такое влияние сохранялось. В результате Вормсского конкордата в Германии укрепились позиции не столько папы, сколько германских князей — ведь именно из членов княжеских родов и состояли по большей части церковные капитулы, которые должны были «свободно избирать» новых епископов. Соответственно, реальное выполнение конкордата в Германии зависело от состояния отношений между государем и князьями в каждой конкретной исторической ситуации. «Сильным» императорам и много лет спустя после Вормсского конкордата удавалось распоряжаться епископскими кафедрами по собственной воле.
В итоге кризиса империи конца XI — начала XII в. окончательно изменилась сущность связей между императором и германской знатью. Они в полной мере приобрели характер вассально-ленных отношений, что, естественно, означало снижение возможностей центральной власти.
Средневековая империя вновь переживает подъем в годы правления государей из династии Штауфенов (Гогенштауфенов) (1138—1254). Некогда не слишком значительный швабский род оказал решительную поддержку Генриху IV в самые трудные для него годы. За свою верность государю Штауфены получили титул герцогов Швабии и породнились с королевской семьей, что позволило им быстро сконцентрировать в своих руках обширные владения в Швабии и прилегающих землях, выдвинуть претензии на корону, а затем и получить ее.
Смуты времен «борьбы за инвеституру» привели, в частности, к укреплению права германской знати избирать себе королей. В результате наследственная монархия в средневековой Германии так и не сложилась. «Сильный» император мог заставить князей еще при его жизни избрать королем своего сына и наследника, но заменить сам принцип выборности правом наследования не удалось никому. Княжеское право избирать короля не позволяло сложиться ни прочному королевскому домену, ни другим институционным основаниям королевской власти. Судьба династии и королевства сильно зависела от личности монарха, от продолжительности правления и т. п. При Штауфенах королевская власть была относительно сильной. Немалые денежные средства, оказывавшиеся в их распоряжении, впервые позволили императорам набирать наемные войска. И все же поддержку князей чаще приходилось покупать ценой тех или иных уступок.
Наиболее важную роль в истории XII — первой половины XIII в. сыграли три императора из рода Штауфенов: Фридрих I (1152-1190), его сын Генрих VI (1191-1197) и внук Фридрих II (1212-1250). Характерной чертой политики всех Штауфенов было настойчивое стремление подчинить своей власти Италию, превратив ее в главную опору своей власти. При этом им то и дело приходилось сталкиваться с папами, видевшими в Италии область исключительно собственного влияния. Многолетняя борьба императоров с Римом поэтому представляла собой не столько соперничество двух универсалистских сил, претендовавших на лидерство во всем христианском мире, сколько столкновение конкретных политических интересов германских государей и пап в Италии.
Вторым после папы противником Штауфенов в Италии было возникшее в 1130 г. в Северной Италии норманнское Сицилийское королевство. Император Фридрих I, вошедший в историю с итальянским прозвищем Барбаросса (Рыжебородый), в течение ряда лет старался создать в Северной Италии подобие собственного домена. Для чего Фридрих I шесть раз отправлялся походом в Италию. Однако в 1176 войско императора потерпело поражение от ополчения союза ломбардских городов, поддержанного папой. Фридриху I пришлось идти на заключение мирных договоров с папой (1177) и Ломбардской лигой (1183) и отказаться от ряда своих важнейших претензий в Северной Италии.
Итальянская политика Фридриха I получила развитие при его сыне императоре Генрихе VI. По стечению обстоятельств он стал наследником Сицилийского королевства и сумел силой подтвердить свое право на южноитальянскую корону. Военный поход, который закончился пышной коронацией Генриха VI в Палермо (1194), стал возможен благодаря огромному выкупу, заплаченному англичанами Генриху за освобождение из неволи короля Ричарда I Львиное Сердце. Объединение под властью одного государя империи и Сицилийского королевства вызвало чрезвычайное беспокойство как в Риме, так и в Константинополе. Энергичный Генрих VI вынашивал планы подчинения Византии и освобождения Святой Земли, но в разгар подготовки к Крестовому походу он неожиданно умер в цветущем возрасте.
Рано осиротевший сын Генриха VI Фридрих родился и вырос в Сицилийском королевстве под опекой папы Иннокентия III. Хотя объединение корон Сицилии и Германии было крайне невыгодно Риму, обстоятельства заставили Иннокентия III выдвинуть именно юного Сицилийского короля своим претендентом на германский трон. В 1212 г. Штауфен стал германским королем, а через восемь лет императором Фридрихом II. Несмотря на то, что Фридрих II был ставленником римской церкви, именно при нем борьба между империей и папством достигла исключительного ожесточения. Решительно продолжая политику отца и деда в Северной и Средней Италии, Фридрих II мог опираться на большие ресурсы исключительно централизованного по меркам XIII в. Сицилийского королевства. Много лет находясь под церковным отлучением и даже объявленный папой низложенным, как когда-то Генрих IV, Фридрих II с переменным успехом вел войны за подчинение Италии. Неожиданная кончина (1250) застала его в тот момент, когда чаша весов, казалось, в очередной раз стала клониться в его сторону.
Правление Штауфенов пришлось на время расцвета крестоносного движения. Неудивительно, что на втором месте после итальянской политики для каждого из государей этой династии стояло дело освобождения Гроба Господня. Конрад III был одним из предводителей неудачного Второго крестового похода (1147—1149), Фридрих I Барбаросса умер на пути в Палестину, Генриху VI только смерть помешала отправиться в «паломничество», зато Фридрих II (пребывавший под отлучением) высадился с небольшим войском в Святой Земле (Шестой крестовый поход). Без единого сражения император договорился с египетским султаном о мирной передаче Иерусалима, Вифлеема и Назарета на несколько лет под власть христиан. Сам возложив на свою голову корону в храме Гроба Господня, Фридрих II подтвердил принятый им уже ранее титул короля Иерусалимского.
«Освобождение» Иерусалима в 1229 г. тесно связано с представлениями Штауфенов, в особенности Фридриха II, о роли империи и императора в судьбах человечества. Хотя германские государи всегда считали себя стоящими во главе христианского мира, из этого не делалось политических выводов о необходимости подчинить силой оружия всех христиан. Но то, что христианская «Римская империя», согласно общепринятому пониманию пророчества Даниила, является последней (четвертой) мировой державой, возлагало именно на императоров ответственность за состояние, в котором человечество встретит Страшный Суд. Империя для Штауфенов — не только политическое образование, но и метафизическое явление, она освящена Богом и имеет исключительное значение для исполнения Божественного промысла. Не случайно именно со времен Штауфенов обычным названием германской державы становится Sacrum imperium, или Sacrum Romanum imperium — Священная (точнее, Освященная) империя, или же Священная Римская империя. В духе эсхатологических ожиданий, столь характерных для XII—XIII вв., распространялось представление о Штауфенах как последней императорской династии перед вторым пришествием. Освобождение императором Иерусалима от власти неверных — важный пункт в пророчествах о конце света, так что именно во Фридрихе II нередко видели императора, завершающего мировую историю.
Сам Фридрих II чем дальше, тем больше подчеркивал мессианский характер своей власти, называя себя образом и наместником Всевышнего, повелителем мира и четырех элементов, одушевленным законом, новым Константином, основателем золотого века, всеобщего мира (Friedrich — «царство мира»), а после коронации и Иерусалиме еще и преемником царя Давида. Местечко, где родился император, сравнивалось с Вифлеемом, канцлер Фридриха — с апостолом Павлом. Во время торжественных процессий император раздавал народу благословения, словно он был священником или, скорее, мессией. На взгляд врагов, Фридрих II также представал в эсхатологическом свете – то как Антихрист или предтеча Антихриста, то в качестве апокалипсического Зверя.
Сам Фридрих, однако, был весьма далек от религиозного фанатизма. В беседе с людьми султана он позволял себе подсмеиваться над христианскими обрядами и с одобрением отзываться об исламских обычаях. Книга о соколиной охоте, написанная Фридрихом II, выдает в авторе человека весьма рационального склада мышления. Может быть, враги государя были не так уж далеки от истины, когда утверждали, что он отзывался о Моисее, Иисусе и Мухаммаде как о трех величайших обманщиках в истории.
Эсхатологически окрашенный у современников образ Фридриха II породил легенду о том, что император не умер в 1250 г., а таинственно скрылся, чтобы появиться в конце времен, реформировать церковь и установить царство всеобщего мира. На протяжении всей второй половины XIII в. в Италии и Германии появлялись самозванцы, выдававшие себя за Фридриха II.
В 1254 г. после ряда одержанных побед умирает последний король из дома Штауфенов — сын и преемник Фридриха II. С этого времени начинается почти тридцатилетнее «междуцарствие», когда в Германии не было общепризнанного государя. Папам и их союзникам удалось со временем искоренить весь люто ненавидимый ими род «гонителей церкви» Штауфенов. Последний законный отпрыск штауфенского рода — юный внук Фридриха II швабский герцог Конрадин — попытался в 1268 г. отвоевать Сицилийское королевство, но проиграл сражение, попал в плен и был обезглавлен победителями в Неаполе. Смутное время княжеских междоусобиц, в ходе которых были разграблены многие имперские владения в Германии, продолжалось до 1273 г., когда князья избрали на престол Рудольфа I (1273—1291) из скромного швабского рода графов Габсбургов.
«Междуцарствием» в полной мере воспользовались германские князья, начавшие переходить к объединению комплексов своих владений в более или менее сплошные территории. Так, новое Австрийское герцогство, отвоеванное королем Рудольфом I у сильнейшего имперского князя — короля Чешского, станет со временем ядром обширных земель габсбургского дома.
После десятилетий междуцарствия верховные права и прерогативы императоров были ослаблены настолько, что каждому германскому государю приходилось править, рассчитывая прежде всего на ресурсы собственного фамильного княжества. Для государей из дома Габсбургов это была Австрия и присоединенные к ней со временем земли, для Вительсбахов — Бавария, для Люксембургов — Чехия. Единого для всех династий королевского домена в Германии так и не образовалось.
Быстрый демографический подъем в XI в. вызвал аграрное перенаселение и, соответственно, нехватку обрабатываемых земель. Следствием этого стало резкое расширение внутренней колонизации. До начала XIV в. по всей Германии интенсивно расчищались леса, осушались заболоченные равнины. Расчистки всячески поощрялись сеньорами, и крестьяне, бравшиеся за освоение новых земель, пользовались немалыми льготами. Положение крестьянства в XII—XIII вв. в целом существенно улучшается. Сокращается число лиц, находящихся в тяжелых формах зависимости, идет определенное усреднение статуса землевладельца, в большинстве районов Германии заметно укрепление наследственных прав крестьян на их участки. Сдвиги в деревне стимулировались и развитием городской жизни. Все это вызвало значительный рост аграрного производства в XII—XIII вв.
С XI в. замок (бург) становится типичным жилищем знати. Государи Франконской династии, как и Оттоны, продолжают строить королевские бурги. Однако теперь императоры уже не могут сохранить эту прерогативу только за собой. С конца X — начала XI в. крупные, а потом и мелкие сеньоры начинают возводить многочисленные сторожевые башни и бурги сначала в угрожаемых приграничных областях (на Нижнем Рейне и Маасе для защиты от норманнов, позже в Майсенской и Восточной марках), а затем и по всей империи. Внутренние войны второй половины XI — начала XII в. создали условия для возникновения множества рыцарских замков. Замок — важное средство обеспечения господства над всей округой, а не только над отдельными группами зависимого населения, и с рубежа XI и XII вв. в знатных семействах укореняется обычай называть себя по родовым замкам.
Римская урбанизация затронула лишь небольшую часть будущей Германии — области к западу от Рейна и к югу от Дуная. Цепь римских опорных пунктов и укрепленных городов сумела пережить эпоху Великого переселения народов, хотя и потеряв значительную часть населения и претерпев радикальные перемены в топографии города и его функциях. Остатки большинства сохранившихся городов со временем превратились в резиденции и владения епископов (Трир, Кёльн, Вормс, Майнц, Зальцбург и др.). В той части Германии, где не было римских поселений, городской жизни до ХI-ХII в., тоже, как правило, не было. Германские, скандинавские и славянские укрепления, торжища и культовые места могли временами собирать значительное число людей, но так и не приобрели черт постоянных городских поселений.
Быстрый рост населения Европы начиная с XI в. стал одной из важнейших предпосылок постепенного подъема городов. Наиболее урбанизированная область в Европе к северу от Альп стала с этого времени складываться по нижнему течению Рейна и Мааса — в «нижних землях», или Нидерландах (по большей части относившихся к Германской империи). Исключительно удачное географическое положение и высокая плотность населения способствовала превращению Нидерландов в один из самых развитых регионов средневековой Европы. Отсюда на протяжении всего средневековья исходили импульсы к экономическому и социальному развитию Вестфалии, областей по Рейну, Северной Германии, соседних французских земель. Богатство многочисленных нидерландских городов скапливалось благодаря не только успешной торговле, но и рано развившемуся высокоспециализированному сукноделию. Самым крупным и влиятельным городом в этом регионе стал Брюгге в западной Фландрии.
В развитом виде городская община в западных германских землях предстает только с середины XII в. Примерно на то же время приходится и становление цехов. На рубеже XII и XIII вв. во многих германских городах появляются городские советы, которые создавались с согласия сеньоров, чтобы освободить их от многих мелких забот по контролю за горожанами. Однако скоро совет становится выразителем интересов общины и уже с начала XIII в. возглавляет ее выступление против сеньора. На протяжении XII—XIII вв. в большинстве германских городов формируется городской патрициат из богатых купцов и служилых людей, который и берет постепенно в свои руки власть.
К востоку от Рейна и северу от Дуная торгово-ремесленные поселения начинают складываться у стен королевских резиденций (Гослар), монастырей (Кведлинбург), у рыночных мест (Нюрнберг), у замков. С середины XII в. германские сеньоры повсеместно основывают новые города в своих владениях (Любека, Мюнхен, Лейпциг). Чтобы привлечь людей, сеньоры с самого начала обещали «своим» горожанам много прав и привилегий, за которые в старых епископских городах приходилось бороться мучительно и долго. Прежде всего горожанам гарантировалась личная свобода. Даже пришлые зависимые люди могли избавиться в городе от власти своих сеньоров. Поздние юристы даже придумали правовую формулу: «Городской воздух делает свободным».
Немецкие города вырастали преимущественно на посреднической торговле, производство товаров, которые пользовались бы спросом за пределами непосредственной округи, на первых порах было редкостью. Если во Фландрии уже в XI в. производились сукна, известные по всей Европе, то в германских городах текстильное производство широко распространяется лишь с XIII в.
При относительно слабом развитии ремесленного производства некоторые немецкие горожане освоили весьма прибыльные промыслы. Самым выгодным из них занимались жители северных приморских городов — с XIII в. они на широкую ногу поставили ловлю сельди на Балтике. Засоленная балтийская сельдь пользовалась высоким и постоянным спросом по всей Европе, что и неудивительно при изобилии постных дней, в которые христианам запрещалось есть мясо.
В южной Германии активно развивался горный промысел. Для нужд расширявшейся европейской торговли требовалось все больше серебра. Успехи «внутренней колонизации» позволили основать крупнейшие прииски в Рудных горах, ставшие главным поставщиком серебра в XIII в., а также рудники в Силезии и Чехии. Уже в XII в. немцы научились делать шахты для разработки сравнительно глубоко залегавших пластов. Чтобы осваивать месторождения, сеньоры должны были предоставлять немалые привилегии мастерам горного дела. Из таких привилегий на протяжении XIII в. складывается особое горное право. Помимо серебра в Германии XII—XIII вв. добывалось немало железной руды. В хорошо поставленном металлургическом деле уже около 1200 г. началось использование энергии падающей воды для раздувания мехов. Это позволило увеличить температуру плавки и соответственно повысить качество выплавляемого металла.
Восточная колонизация – постепенное распространение немецких поселений на Восток – началась еще в VIII в. (средний Дунай, Восточные Альпы). В XII в. эти процессы резко усилились. Если в южной части славяно-германского пограничья колонизация проходила преимущественно мирным путем, то на севере она привела к бесконечным и кровопролитным войнам. Императоры Салии и Штауфены редко обращали внимание на восточных соседей — их интересовало по преимуществу лишь признание Чехией, Польшей и Венгрией ленной зависимости от империи. Зато князья, стоявшие во главе пограничных «марок», были весьма заинтересованы в расширении своих владений. С XII в. они вновь настойчиво стремятся к покорению балтийских славян — ободритов и лужичей, освободившихся от власти германских духовных и светских князей после восстания 983 г.
Во время Второго крестового похода папа разрешил саксонским рыцарям не отправляться в Палестину, а заняться насильственным обращением в христианство соседних язычников — славян. Хотя результаты крестового похода 1147 г. были скромными, судьба племен, оказавшихся зажатыми между империей и Польским королевством, была в XII—XIII вв. решена. Главную роль в этом сыграни не столько немецкие и польские рыцари, сколько крестьяне-переселенцы с запада, которых князья привлекали на завоеванные земли большими земельными наделами, налоговыми и иными льготами. Многие крестьяне-колонисты, отправившиеся на восток, покидали родные края из-за аграрного перенаселения и вызванного им малоземелья. Не случайно среди первых колонистов так много было выходцев из Нидерландов — области с самой высокой плотностью населения в Европе к северу от Альп.
Некоторые западнославянские князья, принявшие христианство, сами приглашали в свои владения немецких поселенцев, ожидая от них существенного увеличения собственных доходов. В результате многие славянские племена были полностью ассимилированы; возникли новые немецкие земли — Мекленбург, Бранденбург, Померания. В зоне колонизации стали возникать и расти города, среди них Любек, Штральзунд, Берлин. В XIII в. многочисленные немецкие поселения существовали уже в Силезии, Чехии, Венгрии, а также в Восточной Прибалтике, населенной языческими племенами балтийской и финно-угорской языковых групп — ливов, лэтов, эстов, пруссов.
Дорога в устье Западной Двины была освоена раньше всего купцами из Бремена и Любека. За ними пришли миссионеры (получившие у полоцкого князя разрешение проповедовать в этих краях), а за миссионерами и воины. В 1201 г. в земле ливов была основана Рига, ставшая со временем центром новой немецкой земли — Ливонии. Один за другим в Ливонии стали вырастать каменные замки. Стремление колонистов крестить местное население наталкивалось на упорное сопротивление — войны в регионе продолжались многие годы. Массового переселения крестьян из Германии в Ливонию организовать не удалось, так что, в отличие от других областей в зоне восточной колонизации, немецкое население здесь всегда составляло меньшинство, сосредоточенное по городам и замкам. В политическом отношении Ливония не представляла собой единства — рижские епископы (позже архиепископы) то и дело вступали в конфликты с основанным в 1202 г. духовно-рыцарским Орденом Меченосцев, порой с другими ливонскими епископами, а со временем и с городской общиной Риги. Отношения с соседними русскими землями (Новгород, Псков, Полоцкое княжество) были у немцев очень непростыми, что не исключало, впрочем, союзов в конкретных политических обстоятельствах. Мир 1243 г. с Новгородом на столетия определил восточную границу Ливонии по реке Нарве.
Покорение Пруссии началось позже (1231), но шло значительно успешнее. Главную роль здесь сыграл Немецкий (Тевтонский) орден, приглашенный в Прибалтику польским герцогом Конрадом Мазовецким, чьи владения особенно страдали от набегов пруссов. Орден сумел прекрасно воспользоваться представившейся возможностью и создал на завоеванных землях пруссов небольшое, но сильное и хорошо организованное государство. После падения Акры (последнего оплота крестоносцев на Святой земле) в 1291 г. основная деятельность ордена сосредоточилась в Пруссии, с 1309 г. там пребывал и верховный магистр. Завоевав земли пруссов и подавив нередкие в первое время восстания, орден привлек в страну большое число поселенцев — крестьян, дворян, бюргеров из Германии. Главного врага орден видел в литовских племенах, сохранявших язычество до XIV в., против которых и направлял военные экспедиции почти ежегодно. В «литовских походах» Тевтонского ордена принимали участие рыцари со всей Европы — от португальцев до поляков.
К началу XIV в. Священная Римская империя оставалась крупнейшим политическим образованием в Западной Европе, хотя и лишенным внутреннего единства. Ядро империи составляли старонемецкие земли, а также обширные области за Эльбой и по Дунаю, которые были германизированы в ходе колонизации. Кроме того, в империю входили лишь формально связанные с ней, фактически автономные государства Северной Италии и Тосканы, королевство Чехия. В ХIV-ХV вв. империя не имела твердо закрепленных границ, они изменялись в результате войн, династических браков, перемен в вассальных связях. Четких устойчивых границ не было и внутри империи: даже крупнейшие княжества еще не сложились в замкнутые компактные территории, их пределы зависели от совокупности личных владельческих и верховных прав властителя. Перемены в этой ситуации свершались медленно и стали особенно заметны лишь во второй половине XV в.
В 1291 г. на территории империи было положено начало новому политическому образованию — Швейцарскому союзу. Свободные общины трех альпийских «лесных земель» — Швица, Ури и Унтервальдена — объединились против попыток Габсбургов подчинить их и овладеть важным торговым путем, который через перевал Сен-Готард связывал Германию и Италию. В 1315 г. швейцарская пехота, состоявшая из крестьян, наголову разбила рыцарскую конницу Габсбургов у горы Моргартен (южнее Цюрихского озера). К союзу, сумевшему защитить свою независимость, в середине XIV в. примкнули пять «городских» округов (кантонов), в том числе Люцерн, Цюрих, Берн. Понадобились, однако, долгая борьба и новые военные победы швейцарцев, прежде чем конфедерация окрепла, и тогда ее участники решили добиться фактической автономии от империи. Это произошло после разгрома членами «вечного союза» своих противников в Швабской войне 1499 г. Международное признание своей независимости Швейцария получила, однако, лишь в 1648 г. по Вестфальскому миру, подводившему итоги Тридцатилетней войны в Европе.
В конце XV — начале XVI в. Швейцарский союз пополнился еще пятью новыми членами, включая город Базель, и стал конфедерацией 13 небольших государств-кантонов. К ним примыкали «союзные земли», имевшие более ограниченный правовой статус, а также территории, подвластные союзу, которые контролировались одним или сразу несколькими кантонами. Постоянным органов центрального управления в конфедерации не было, каждый из кантонов обладал правом на собственную внутреннюю и внешнюю политику, но давал обязательство не действовать во вред общим интересам конфедерации.
ХIV-ХV вв. для средневековой Германии стали временем наивысшего расцвета ее городов, бурного роста ремесел и торговли, особенно посреднической между разными странами. Всему этому способствовало выгодное положение страны на путях международной торговли.
Уже на рубеже XIII и XIV вв. в Германии было около 3500 городов, в которых проживала примерно пятая часть населения, составлявшего 13—15 млн. человек. В подавляющем большинстве это были мелкие города разного типа с числом жителей до тысячи человек, тесно связанные со своим аграрным окружением. Их рынки привлекали крестьян из близлежащих деревень, расположенных в радиусе 10—30 км. Сеть этих городков покрывала всю страну, но в Германии сложились и три зоны преимущественной концентрации городской жизни, где находилась, основная масса более крупных городов, с 3—10 тыс. жителей, а также самые значительные немецкие города с населением свыше 20 тыс. человек — Кёльн, Страсбург, Любек, Нюрнберг.
Первая из этих зон — северогерманская, в нее входили Бремен, Гамбург, Любек, Висмар, Росток, Штральзунд и другие портовые города, расположенные на побережье Северного и Балтийского морей либо на речных путях к ним. Они энергично включились и европейскую транзитную торговлю на разветвленных морских трассах между Лондоном и Новгородом, Брюгге и Бергеном. Вторая зона — южногерманская: Аугсбург, Нюрнберг, Ульм, Регенсбург, а также Базель, Вена и другие города. Многие из них вели оживленную торговлю с землями по Дунаю, но большинство ориентировалось прежде всего на Италию: они были связаны через альпийские горные проходы с Миланом, славившимся ярмарками, и с Венецией и Генуей — двумя главными посредниками в торговле Западной Европы с Левантом. Третью зону образовали многочисленные города вдоль Рейна, от Кёльна до Страсбурга. Через них шел торговый обмен юга и севера не только Германии, но в значительной мере и Европы в целом.
Собственное производство в немецких городах было рассчитано преимущественно на местные рынки. Сложились, однако, и такие его центры, продукция которых ценилась по всей стране и за ее пределами. Это были прежде всего южногерманские города, где изготавливались добротные льняные и хлопчатобумажные ткани. На них существовал постоянный спрос в Италии и Испании. В этих городах занимались шелкоткачеством, используя привозной сырец, достигли высокого мастерства в обработке металлов. Общеевропейской славой пользовались изделия из металла нюрнбергских ремесленников — от художественного питья и ювелирных изделий, разнообразных видов оружия, церковных колоколов и светильников до наперстков, ножниц, циркулей, клещей и прочего трудового инструментария. Как и в других западноевропейских странах, главной отраслью производства, поставлявшей товары на экспорт, было сукноделие. Грубые сукна изготавливались по всей Германии для собственных нужд, обычно из местной шерсти и с использованием местных красителей. Вывозили из Германии тонкое сукно. Им особенно знаменит был Кёльн, пытавшийся соперничать даже с фламандскими сукноделами.
Во второй половине XIV в. ремесленники работали в крупных городах Германии более чем в 50 отраслях производства, и эта дифференциация позже еще возросла. В ряде отраслей — в нюрнбергской металлообработке, кёльнском сукноделии — появилась специализация по двум десяткам профессий. В результате складывалась одна из предпосылок для развития немецкого мануфактурного производства.
Особое место в экономике Германии принадлежало горному делу, в котором немецкие мастера занимали ведущие позиции в Европе XIV—XV вв. Здесь зарождались элементы раннекапиталистических отношений. Углубление шахт, удлинение штолен требовали крупных затрат на оборудование, в том числе для откачки воды и очистки воздуха. Необходимый капитал стали обеспечивать паевыми взносами состоятельных горожан, богатых монастырей, торговых фирм, получавших долю прибыли, соразмерную их вкладу. Феодальные владельцы недр — князья и император — нередко закладывали горные промыслы торговым фирмам, а те сдавали их на откуп предпринимателям или сами вторгались в организацию производства. Наряду с горняками, работавшими в шахтах самостоятельно, на свой страх и риск, к концу XV в. появились уже тысячи наемных рабочих.
Бурно развивалась новая отрасль — книгопечатание. В 1440-х годах Иоганн Гутенберг – первый типограф Европы, создал способ книгопечатания подвижными литерами, что положило начало массовому производству книг в Европе. К концу XV в немецких землях было около 50 центров книгопечатания, в том числе несколько крупных.
Дальнейший рост немецкой экономики сдерживался политической раздробленностью страны, неравномерностью хозяйственного развития отдельных регионов и их слабой взаимосвязью друг с другом. Отсутствовала единая система монет, мер и весов, дороги были небезопасны и на торговых путях было множество таможенных поборов. На рубеже XIV—XV вв. различные монеты чеканились в Германии в 500 местах, а таможен только на Рейне было свыше 60.
Города были вынуждены сами защищать свои интересы в Германии и за ее пределами, объединяясь в союзы. Самым крупным из них в истории средневековой Европы стало северогерманское торговое «товарищество» — Ганза. Возникнув в XII в. как объединение отдельных купцов и их групп, она с конца XIII в. до середины XIV в. превратилась в союз городов и просуществовала более 500 лет, формально — до 1669 г. Ее расцвет приходится на XIV — середину XV в., когда она объединяла около 160 городов.
В сельском хозяйстве Германии и крестьяне, и феодалы все больше втягивались в связи с рынком, с рядом неблагоприятных последствий, прежде всего с высокими ценами на ремесленные изделия и низкими на сельскохозяйственные продукты, особенно на зерно. Эту ситуацию обострил демографический кризис в результате эпидемия чумы 40-х годов XIV в., унесший большие массы деревенского населения, а также войны и голодовки неурожайных лет. Многие ранее обжитые места обезлюдели, началось сокращение пахотных площадей, наступление леса и болот на заброшенные поля. Исчезла почти пятая часть прежних поселений, особенно хуторов и небольших деревень. Но XIV—XV вв. стали для Германии и временем максимального распространения виноградарства, возрастания удельного веса животноводства, в том числе овцеводства и стойлового разведения скота, расширения площадей под садово-ягодными и техническими культурами, из которых особенно большое внимание уделялось посевам льна и конопли.
Характерной чертой политического развития Германии XIV—XV вв. стали дальнейшие успехи князей, стремившихся не допустить усиления императорской власти, и продолжить централизацию в рамках отдельных территорий. На королевский престол был избран малозначительный владетель графства Люксембург Генрих VII (1308—1313). Идя по пути, уже проложенному его предшественниками, — пути династической политики и укрепления своих родовых владений как основы для дальнейшего усиления власти короля, — он женил сына на наследнице короля Чехии, обеспечив своим потомкам владение этой страной. С другой стороны, он обратился к старым традициям немецких государей и совершил поход в Италию, где впервые после векового перерыва был коронован в Риме императором.
Видя в усилении Люксембургов угрозу своим интересам, князья после смерти Генриха VII избрали на престол одной своей группой австрийского герцога Фридриха Красивого из рода Габсбургов, другой — герцога Людвига Баварского (1314—1347) из рода Виттельсбахов. Людвиг в вооруженной борьбе победил соперника. С его именем связан последний крупный акт многовековой борьбы между империей и папством. Выступив против политических и финансовых притязаний папы Иоанна XXII в Германии, Людвиг получил поддержку широкой антипапской оппозиции, главную силу которой составляли немецкое бюргерство и часть клира. Папа отлучил Людвига от церкви и наложил интердикт на его владения, тот в свою очередь объявил папу еретиком, совершил в 1327—1330 гг. поход в Италию, провозгласил новым папой своего ставленника и короновался императором. Немецкие князья, вовсе не желавшие чрезмерного усиления Людвига Баварского, воспользовались остротой борьбы и еще при жизни Людвига избрали на германский трон всегда ладившего с церковью моравского маркграфа (а вскоре и чешского короля) Карла, представителя династии Люксембургов.
Карл IV (1346-1378) правил империей, соблюдая прочный союз с авиньонскими папами и заботясь прежде всего об экономическом и культурном процветании Чехии, ресурсы которой служили ему главной опорой в политике. Именно в этот период политическая раздробленность Германии получила правовое закрепление в изданной императором «Золотой булле» (1356). Она оставалась ядром имперского законодательства до упразднения Священной Римской империи в 1806 г. Булла подтверждала сложившийся порядок избрания немецкого короля, «долженствующего стать императором». Коллегия выборщиков состояла из семи князей-курфюрстов: трех церковных (архиепископы Майнцский, Кёльнский и Трирский) и четырех светских (король Чешский, пфальцграф Рейнский, герцог Саксонский, маркграф Бранденбургский). Избрание должно было проводиться по инициативе архиепископа Майнцского во Франкфурте-на-Майне большинством голосов. При избрании короля Германии (его называют «королем римским») одобрения папы не требовалось — оно признавалось необходимым только при коронации императором. Булла санкционировала не только старые, но и новые привилегии князей. Они закрепили свое право на высший суд, разработку горных недр, чеканку монеты, взимание таможенных пошлин. Феодалам разрешалось вести «законно объявленные» частные войны (кроме выступлений вассалов против своих сеньоров), в то время как союзы между городами были названы «заговорами» и категорически запрещены. Булла зафиксировала исторически сложившиеся привилегии курфюрстов, включая право избирать государя. Карл IV, однако, обеспечил буллой отстранение от участия в коллегии курфюрстов соперников своей династии — герцогов Баварии и Австрии, закрепил привилегированные позиции Чехии.
Более чем тридцатилетнее правление Карла IV, лишь ненадолго усилившее центральную власть, заложило традиции дальнейшей политики Люксембургской династии, которая уделяла преимущественное внимание своим наследственным землям и шла ради этого на очередные уступки князьям и римской курии.
После прекращения Люксембургской династии императорская власть в 1438 г. на века перешла к Габсбургам. Фактическая наследственность династии императоров (при сохранявшемся порядке выборов) уже не представляла серьезной опасности для князей, закрепивших свои позиции. Упадок империи усиливался одновременно с кризисом папства. Особое бессилие центральной власти в Германии было характерно для более чем полувекового правления Фридриха III (1440—1493). Это время ознаменовалось множеством княжеских междоусобиц, сопровождавшихся грабежами городов и опустошением целых районов в сельской местности Небывалых даже для Германии масштабов достиг разбой на дорогах, который вели рыцари, ощущавшие свою безнаказанность. Попытки Фридриха III провозглашать запреты на нарушение мира и порядка оказались безрезультатными: у императора не было реальной силы, чтобы заставить выполнять свои предписания.
Долгое время и во внешней политике вялого и нерешительного Фридриха III преследовали неудачи. Частый союзник империи Тевтонский орден, потерпевший тяжелое поражение от Польши, оказался в вассальной зависимости от ее короля (1466). Датский король присоединил к своим владениям входившие в состав империи Шлезвиг и Гольштейн (1460), Франция — числившийся за империей Прованс (1481), а венгерский король Матьяш Корвин отобрал у императора даже его родовые владения — Верхнюю и Нижнюю Австрию и Штирию.
Лишь к концу правления Фридриха III положение его династии значительно окрепло. Австрийские земли удалось вернуть. Распад Бургундского государства и династический брак сына Фридриха III Максимилиана с Марией Бургундской принесли Габсбургам Нидерланды, а осуществленный уже после кончины старого правителя брак его внука с наследницей испанских королей позволил Габсбургам стать в XVI в. самой могущественной династией в Европе.
Положение императорской и княжеской власти в Германии наложило отпечаток и на развитие в XIV—XV вв. немецких сословно-представительных органов. Выросшее из первоначального совета императорских вассалов собрание представителей «чинов», входивших в империю, в конце XV в. получило название рейхстага. Эти имперские собрания включали представительство курфюрстов, других духовных и светских князей и господ, посланцев крупнейших имперских и вольных городов. Рыцарство, потерявшее с развитием огнестрельного оружия и наемничества былое военное значение, не имело самостоятельного корпоративного представительства, духовенство не было выделено в особую курию, а города, и без того представленные крайне неполно, обсуждали лишь вопросы, затрагивавшие их непосредственные интересы.
Рейхстаг являлся органом с совещательными правами, служившим прежде всего выяснению и максимальному согласованию мнений различных общественных групп, за которыми стояла та или иная сила. Никакого специального учреждения для воплощения и жизнь решений рейхстага в Германии не было, как не было и необходимых для этих целей общеимперского суда и общеимперской казны.
В ряде княжеств сложились ландтаги – собрания представителей дворянства, духовенства, княжеских городов, действовавшие еще нерегулярно. Князья заметно расширили и упорядочили органы территориального управления, организацию финансового дела, административное деление княжеств на округа, усовершенствовали территориальное законодательство. Княжеские резиденции постепенно становятся столицами: таковы Мюнхен в Баварии, Штутгарт в Вюртемберге, Гейдельберг в Пфальце.
Оппозиционные движения XIV—XV вв. особой остротой отличались в городах. Наиболее яркие вспышки внутригородской борьбы в этот период были связаны с выступлениями горожан против засилья патрициата. Цехи победили в Кёльне, Аугсбурге и ряде других городов, но, как правило, потерпели поражение там, где ведущую роль в городской экономике играло не ремесленное производство, а торговля на экспорт, обеспечивавшая силу купечества. Так произошло в ганзейских городах.
Оппозиционные настроения немецкого бюргерства по отношению к католической церкви, ее учению и учреждениям нашли выражение не только в поддержке Людвига Баварского в пору его конфликта с папством, но и в распространении учений крупнейших немецких мистиков XIV в. — Эккарта, Таулера и Сузе и их последователей. Основной идеей мистиков было утверждение возможности слияния с Богом человеческой души, содержащей «искорку» божественной природы. Опасность этого учения для церкви состояла в том, что мистики переносили главный акцент в трактовке отношения человека к Богу с внешних форм католического культа на выработку индивидуальной внутренней религиозности, а тем самым на повышение самостоятельной роли индивида.
Под воздействием мистики в Нидерландах, а в XV в. — в городской среде Германии распространилось движение «нового благочестия» — предреформационного духовного течения. Оно призывало к обновлению веры и возвращению к идеалу ранней Церкви, а также к воспитанию в людях глубоко личного, сознательного отношения к христианской вере. Его участники, «братья общей жизни», критиковали нравственный упадок клира и бесплодность схоластики для практической морали, усматривали проявление подлинного благочестия и высокой нравственности не в уходе в монастырь, а в каждодневной добросовестной мирской деятельности, в постоянном труде и духовном совершенствовании. Поселяясь общинами, они стремились очистить себя и общество религиозным просвещением, заботились о помощи больным, развитии системы городских школ, переписке книг, а позже — о книгопечатании.
Медитация: 5-й Мастер
СООК РОН
ТУММ АРР
ЭНА АГАР
ИЛИССО ЙЕНН
ПРИСЦЕЛЬС ГРОН
© 2001—2024 «Литан» — Центр Открытого Сознания
Графика и дизайн: Ольга Генерозова
Тех. поддержка: Всеволод Кузьмин