Пиренейский полуостров до Позднего Средневековья
В древние времена Пиренейский полуостров на крайнем западе Европы — живописная земля с высокими лесистыми горами и плодородными долинами, лежащая целиком в субтропическом климатическом поясе, где лето жаркое и сухое, а зима теплая и дождливая, почти без снега, много раз заселялся то одними, то другими народами. Люди обитали здесь, где им было тепло и имелось много скалистых укрытий, уже в раннем палеолите. Именно на Пиренейском полуострове — на северном берегу пролива Гибралтар, узкой водной полосой отделяющего его от Африки, жила в пещерах последняя по времени из известных на данный момент популяция неандертальцев, исчезнувшая 24 — 28 тыс. лет назад.
Около 35 тыс. лет назад на территории Пиренейского полуострова расселяется современный человек: такой возраст имеют находки самых старых каменных орудий верхнего палеолита в области Кантабрия (север полуострова). В конце II тысячелетия до н.э. (бронзовый век) на Пиренейском полуострове существовала цивилизация Тартесс, которая пришла в упадок после истощения металлических рудников, составлявших основу ее процветания. Параллельно с ней на востоке полуострова проживали племена иберов, имеющих, судя по характеру культуры, этническую связь с древним населением Сардинии и Закавказья. От их названия происходит одно из античных названий Пиренейского полуострова — Иберия.
В начале I тысячелетия до н.э. бóльшую часть полуострова заселили кельтские племена, в тот период господствовавшие в Западной Европе вообще. Здесь они смешались с иберами и создали особую культуру, в которую вошли как иберские, так и кельтские черты. Образовавшуюся в результате смешения кельтов и иберов новую этническую общность историки и этнографы называют кельтиберами. К тому времени на южном побережье полуострова обосновались финикийцы, построившие там свои города-колонии, в частности Кордову, Малаку, Гадир или Кадис. Финикийцы называли эти земли «И-Шпаним», что значит «берег даманов (степные животные, похожие на грызунов)». На восточном побережье несколько позже появились древнегреческие колонии. В V — IV вв. до н.э. побережье Пиренейского полуострова и некоторые внутренние районы вошли в состав империи могущественного торгового города Карфагена, располагавшегося в Северной Африке. На юго-западном побережье Иберии карфагеняне основали крупную колонию — Новый Карфаген (современная Картахена).
В начале III в. до н.э. Карфаген пал под натиском объединившего тогда под своей властью всю Италию Древнего Рима и был полностью разрушен. После этого римляне стали захватывать бывшие карфагенские владения. Племена Пиренейского полуострова, однако, очень ожесточенно сопротивлялись завоевателям, насаждавшим на их землях собственные порядки. Полное завоевание Римом региона растянулось на целых два столетия. Наиболее сильное сопротивление римлянам оказали кельтиберы и жившие на юго-западе лузитаны, точное происхождение которых до сих пор не установлено.
Римское завоевание полуострова завершилось в 19 г. до н.э., когда император Август покорил племенной союз кантабров, живших у северного побережья. Римляне называли свои пиренейские владения от их старого финикийского названия «И-Шпаним» Испанией (Hispania).
Первоначально на территории полуострова римские власти образовали две провинции: Ближнюю Испанию и Дальнюю Испанию. Август провел административно-территориальное переустройство римских владений, и Испания была разделена на три римские провинции: Бетику, Лузитанию и Тарраконскую Испанию. Впоследствии правивший в 113 — 138 гг. н.э. император Адриан выделил в Испании еще одну провинцию — Галлэция на севере полуострова, в которую входила гористая область Астурия. Во время римского господства испанские провинции стали одними из самых культурно и экономически развитых в Римской империи. На полуостров в большом количестве переселялись римляне, принесшие сюда свою богатую культуру, передовые технические достижения. Римляне основывали города и рынки, прокладывали дороги. Из испанских провинций происходят родом многие известнейшие культурные и политические деятели Древнего Рима. Латинский язык стал в Испании средством межнационального общения, и в I — II вв. н.э. под его влиянием вышли из употребления все доримские языки Пиренейского полуострова, кроме языка живших на северо-востоке басков, которые предпочли сохранить свой древний язык, не имеющий близкого родства ни с каким из современных языков. В римский период на территории Пиренейского полуострова распространяется Христианство, хотя римские власти и преследовали христиан в течение не одного столетия.
Упадок Римской империи привел к постепенному захвату ее провинций варварскими племенами. С V в. н.э. на Пиренейский полуостров проникают германские племенные союзы вандалов и свевов из лесистых областей Центральной Европы, а также ираноязычные кочевники аланы, пришедшие из степей далекого Приазовья. В 415 г. на полуостров пришли германские племена вестготов — те самые, кому за пять лет до этого удалось впервые за восемь веков взять штурмом считавшийся непобедимым «вечный город» Рим.
Германцы создали на территории полуострова собственные государства во главе с военно-политическими предводителями — королями. Большинство территорий подчинили себе вестготы, сделав центром своего королевства вместо первоначальной Тулузы, находящейся за пределами полуострова, город Барселону на северо-восточном побережье, а затем — Толедо в центре полуострова.
На северо-западе полуострова, в области Галисия, образовалось королевство свевов. В VI в. королевство вестготов поглотило и королевство свевов, но на юге и юго-востоке Пиренейского полуострова вестготское государство потеснили византийцы, считавшие себя наследниками Римской империи и попытавшиеся восстановить свое господство.
Однако к VIII в. вестготам удалось их изгнать, и вестготская знать, таким образом, захватила абсолютное господство на полуострове и в некоторых землях к северо-востоку от него. Вестготское королевство было феодальным государством: большинство земель принадлежало вестготской знати во главе с королем, и трудились на них составлявшие бóльшую часть населения потомки древних народов полуострова, говорившие на нескольких языках, сложившихся на базе латинского. Вестготы исповедовали преимущественно арианство, простой народ же был привержен католической церкви, возглавляемой Папой Римским. Религиозные противоречия постоянно дестабилизировали обстановку в государстве.
К концу VII в. арабы завершили покорение византийских владений в Северной Африке, и в 709 г. их первый отряд высадился на территории Вестготского королевства. Кроме арабов в завоевании участвовали коренные жители Северной Африки — берберы, незадолго до того принявшие ислам. В 711 г. началось их массовое вторжение в Испанию — полководец Арабского Халифата Тарик ибн Зияд переправился с войском из Северной Африки через пролив Гибралтар (собственно, название пролива и происходит от его имени: «Джабаль Тарик», то есть, «Гора Тарика»). Вестготское войско значительно превосходило врага численно, однако потерпело сокрушительное поражение в первой же крупной битве; к 714 г. сдались все крупные крепости королевства.
Буквально в течение нескольких лет арабы овладели практически всем полуостровом, кроме горных районов Астурии, однако их продвижение вглубь Франкского королевства было остановлено Карлом Мартеллом. Вестготское королевство прекратило свое существование. Пиренейский полуостров стал частью обширного халифата Омейядов как самоуправляющаяся провинция аль-Андалус. Составлявшие основу мусульманского войска арабы и берберы, которых христиане называли маврами (от греческого слова «mauros — черный», поскольку цвет их кожи был более темный по сравнению с коренным населением полуострова, а также среди мусульман было немало людей негроидной расы), стали новой знатью.
Слабость Вестготского королевства была обусловлена острыми внутренними социальными и политическими противоречиями. Крестьянство было отягощено повинностями и государственными налогами; знать вела ожесточенную борьбу за престол, поскольку принцип наследования королевской власти здесь так и не утвердился; огромное влияние католической церкви вызывало неудовольствие у части светской знати, а также у проживавших в стране ариан и иудеев. Поэтому основная масса населения довольно безразлично отнеслась к вторжению арабов, а некоторые представители господствующей верхушки (например, архиепископ Севильи) даже помогали им. Серьезное сопротивление мавры встретили лишь на гористом севере полуострова, где несколько позже сформировались испано-христианские государства.
Мусульманское господство было более мягким по сравнению с господством вестготов; мусульмане отличались и большей веротерпимостью, не принуждая подданных менять веру, хотя христиане и достаточно многочисленные в аль-Андалусе евреи долго не могли занимать высоких руководящих должностей, а также платили особый налог — джизью, за покровительство исламского государства. Достаточно быстро Ислам приняло большинство населения полуострова, а местное население интенсивно смешивалось с прибывавшими из Африки берберскими переселенцами.
Династия Омейядов была свергнута в 750 г. в ходе масштабного восстания на востоке Халифата; почти все омейядские мужчины погибли в сражении на реке Большой Заб в Ираке, позже был убит последний омейядский халиф Марван ибн Мухаммад. Единственный уцелевший Омейяд Абдар-Рахман ад-Дахиль бежал в аль-Андалус и, опираясь на сорокатысячную армию, укрепился в Кордове. Он стал править отдельно на Пиренейском полуострове, не признавая власть новой династии Арабского Халифата — Аббасидов. В 929 г. эмир Абдар-Рахман III окончательно утвердил независимость арабской Испании от других исламских государств, приняв титул халифа.
Во время правления Абдар-Рахмана III (912 — 961) Кордовский халифат достиг своего высшего расцвета. Осуществлялось грандиозное градостроительство, открывались многочисленные библиотеки и школы. Мусульмане аль-Андалуса внесли очень большой вклад в дальнейшее формирование культуры народов Пиренейского полуострова, в том числе в местные романские языки проникло немалое число арабских по происхождению слов.
X век был вершиной политического могущества ал-Андалуса, однако вызревавшие в это время тенденции феодальной раздробленности вызвали в 1008—1031 гг. серию междоусобиц и дворцовых переворотов, что привело к распаду халифата на несколько десятков независимых княжеств-тайф, крупнейшими из которых были Кордовская, Толедская, Севильская, Валенсийская, Сарагосская тайфы.
Эмиры стремились к независимости от центра, пытались проводить собственную внутреннюю и внешнюю политику. Исламское государство Пиренейского полуострова то распадалось на несколько отдельных эмиратов, то вновь объединялось, когда власть захватывали правители, имевшие в распоряжении сильное войско. Как следствие, оно теряло внутреннюю устойчивость и начинало терпеть систематические поражения от наступления армий христианской Европы, названное христианами Реконкистой («отвоеванием»).
В экономическом отношении мусульманская Испания VIII — середины XI в. представляла собой процветающий регион раннесредневековой Европы. На юге полуострова были созданы ирригационные системы, позволившие значительно поднять урожайность традиционных культур (зерновых, винограда и др.) и начать культивирование новых (сахарный тростник, рис, хлопок, некоторые овощи и фрукты). В центральных районах страны получило широкое распространение перегонное овцеводство. Значительная часть завоевателей осела в городах, которые быстро превратились в торгово-ремесленные центры. Ал-Андалус славился своими тканями, керамикой, изделиями из металла и кожи. Несмотря на сложные отношения с остальным исламским миром, арабская Испания активно торговала на Средиземном море, ее монета обращалась на огромной территории от Индии до Ирландии. Экономическое благополучие отличало ал-Андалус вплоть до его окончательного покорения христианами в XV в., что делало его города привлекательной целью для военных походов.
Социальный строй ал-Андалуса свидетельствует о специфичности местного варианта феодализма. В сельском хозяйстве господствовало мелкое крестьянское хозяйство при фактически полном отсутствии домена. Не получили развития прикрепление крестьян к земле и связанные с ним тяжелые формы личной зависимости.
Крестьяне, как правило, арендовали на тяжелых условиях (до 2/з доходов с земли) участки у крупных землевладельцев (воинов, чиновников, придворных и т.п.), проживавших обычно в городах, а также платили значительные налоги в казну. В отличие от других западноевропейских стран раннего средневековья платежи взимались главным образом деньгами.
Политическое развитие ал-Андалуса даже в период халифата с его централизованной и развитой администрацией отличалось относительной нестабильностью. Правители отдельных территорий, особенно окраинных, нередко добивались реальной автономии от Кордовы. Постоянно вспыхивали мятежи, вызванные противоречиями между различными племенными группировками арабов, между арабами и берберами. Непросто складывались и отношения завоевателей с местным населением. Значительная часть его приняла ислам, другая, сохранив свою религию, усвоила язык и культуру мавров (таких называли мосарабы, т. е. арабизированные). Тем не менее эти категории населения не были полноправными, часто поднимали восстания, особенно в периоды усиления мусульманского религиозного фанатизма. Главным очагом таких восстаний был город Толедо.
Высокоразвитая городская цивилизация мусульманской Испании стала базой для невиданного в раннесредневековой Западной Европе развития культуры. В светских и религиозных школах Кордовы, Севильи, Толедо изучались право, философия, история, причем здесь учились и выходцы из христианской Европы. Библиотека кордовских халифов насчитывала более 400 тыс. свитков, в том числе переводы античных и византийских авторов. Деятельность андалусских ученых и переводчиков сыграла большую роль в становлении европейской средневековой науки; сюжеты и художественные приемы испано-арабской литературы активно заимствовались писателями и поэтами других стран; арабская лексика обогатила все европейские языки, в особенности испанский и португальский.
Возникновение испано-христианских государств и начало Реконкисты. В ходе завоевательного похода 709—714 гг. арабам не удалось закрепиться на небольшой территории между Кантабрийскими горами, Пиренеями и Бискайским заливом. Эти земли, заселенные кантабрами, астурами, басками (автохтонное, докельтское население Пиренейского полуострова), не смогли в свое время захватить ни римляне, ни готы, здесь почти не получили распространения процессы феодализации. Бежавшие в Астурию немногочисленные остатки вестготского войска получили поддержку местного населения. В 718 г. близ местечка Ковадонга был разбит арабский отряд, посланный для ликвидации этого последнего очага сопротивления. Командовал победителями Пелайо, родственник последнего готского короля; он был провозглашен первым королем Астурии. К концу 50-х годов VIII в., воспользовавшись междоусобицами в ал-Андалусе, астурийские короли сумели захватить земли, в несколько раз превосходившие по площади первоначальную территорию государства. Часть этих земель (Галисия) была присоединена, часть опустошена. На границах образовалась своеобразная заградительная полоса от арабских набегов, которая служила одновременно земельным фондом, пригодным для колонизации и хозяйственного освоения (они зафиксированы в источниках уже в самом начале IX в.).
Процесс возвращения и колонизации испано-христианскими государствами занятых мусульманами территорий получил названия Реконкиста (по-испански reconquista — обратное завоевание).
Стабильность этого процесса и его конечная победа в XV в. были обусловлены тем, что все группы населения христианских территорий по тем или иным причинам были заинтересованы в Реконкисте. Феодалы в ходе завоеваний получили новые земли, должности в администрации покоренных областей, укрепляли свою самостоятельность по отношению к центральной власти. Церковь не только получала обширные земельные пожалования, но и учреждала в бывших мусульманских владениях новые приходы, монастыри, епископства, использовала лозунги борьбы христианства против ислама для усиления своего идейного и политического влияния в обществе. Победы над ал-Андалусом обогащали королевскую казну, упрочивали позиции и престиж короны как внутри страны, так и на международной арене. Крестьянство стремилось найти на новых территориях облегчение от сеньориальных и государственных повинностей, приобрести землю, еще не поглощенную феодальными вотчинами. Города, которые основывались в ходе Реконкисты или заселялись христианами после отвоевания, пользовались значительными льготами. Общим для всех участников войн с маврами было стремление к захвату богатой добычи.
Реконкиста длилась почти восемь веков и имела свои особенности на различных этапах истории Испании. Так, до середины VIII в. для астурийской Реконкисты было характерно переселение людей с юга на север, освоение внутренних районов королевства выходцами из разоренных войной территорий, а также эмигрантами-мосарабами. До середины IX в. заселение безлюдных пограничных земель велось на свой страх и риск отдельными крестьянами и вотчинниками. Позже, когда граница Реконкисты подошла к заселенным землям, замкам и городам, руководство ею взяла на себя королевская власть.
В конце VIII в. наряду с королевством Астурия на Пиренейском полуострове сложился еще один центр Реконкисты — владения франков. Хотя поход Карла Великого на Сарагосу в 778 г. не был удачным, вскоре после него франкам удалось захватить территорию нынешней Каталонии. Там была создана Испанская марка с центром в Барселоне. Горные районы между Астурией, Каталонией и арабскими владениями переходили из рук в руки, пока в течение IX—X вв. здесь не образовались два небольших государства — королевство Наварра и графство Арагон. Таким образом, весь север полуострова был отвоеван у арабов. В 868 году было создано графство Португалия, в 1139 году (официально в 1143 году) ставшее независимым королевством.
В X — начале XI в. на политической карте Испании происходят серьезные изменения. После распада империи Каролингов на территории Испанской марки образуется фактически самостоятельное графство — Барселонское. Астурийские короли, отвоевав у мавров несколько крупных городов к северу от реки Дуэро, перенесли свою столицу из Овьедо в Леон. Во второй половине X в., в период наивысшего расцвета халифата, Реконкиста приостановилась. Мусульмане под командованием талантливого полководца аль-Мансура неоднократно опустошали как Астуро-Леонское королевство, так и Барселонское графство. Королевская власть в Леоне в это время ослабела, большое влияние в стране приобрели графы Кастилии, сумевшие объединить прежде раздробленные земли на востоке страны. В 1035 г. Арагон и Кастилия стали королевствами. В 1037 г. кастильский король Фернандо I разбил леонского короля и объединил под своей властью запад христианской Испании. Таким образом, к концу 30-х годов XI в. на Пиренейском полуострове сложились: королевство Кастилия, Наварра и Арагон, графство Барселонское с вассальными территориями и около тридцати мусульманских княжеств.
Север Пиренейского полуострова, за исключением побережья Каталонии, был отсталой окраиной как римской, так и готской Испании. Арабское завоевание, постоянные набеги с юга также препятствовали экономическому развитию региона. До XI в. Астуро-Леонское королевство было малолюдной аграрной страной. Жители небольших, удаленных друг от друга деревень занимались возделыванием злаковых (пшеница, ячмень) и технических (лен, конопля) культур. Под влиянием Реконкисты необычайно широкое распространение получило скотоводство. Оно требовало меньшего количества рабочих рук, чем земледелие; в случае военной опасности стада были гораздо менее уязвимы, чем посевы; пограничные территории с их благоприятным ландшафтом и редким населением могли успешно использоваться под пастбища; широкое применение конницы в войнах также стимулировало развитие этой отрасли хозяйства. Поскольку названные факторы действовали на протяжении всей Реконкисты, скотоводство долго оставалось важнейшим элементом экономики средневековой Испании. Кроме того, в Астуро-Леонском королевстве получили развитие промыслы (рыболовство, добыча соли), домашнее и вотчинное ремесло. Торговля была слабой.
Социальный строй страны характеризовался складыванием классов феодального общества. Источниками формирования зависимого крестьянства были: дифференциация в среде свободных кантабро-баскских общинников; переселение на север (вместе с вотчинниками) части зависимого населения в процессе арабского завоевания; захват свободных земель внутри страны вестготской и местной знатью и подчинение живущих на них общинников; включение в феодальные вотчины завоеванных территорий и их населения; испомещение на земле пленных мавров.
К середине X в. в королевстве складывается система феодальных повинностей. Поземельно зависимые крестьяне (хуньорес де эредад, соларьегос и др.) выплачивали поземельный налог, отрабатывали полевые барщины. Лично зависимые (хуньорес де кабеса, кольясос и др.), кроме того, платили подушную подать, поборы за право наследовать имущество, вступать в брак вне вотчины. Потребности Реконкисты обусловили весомую долю служб и платежей военно-административного характера (военный налог, налоги и отработки по ремонту дорог, укреплений, мостов) в системе повинностей. Существенное значение имели поборы за пользование покосами и пастбищами. Тем не менее, несмотря на разнообразие и тяжесть феодальных повинностей, в Астуро-Леонском королевстве не сложились предпосылки для развития особенно тяжелых, жестких форм крестьянской зависимости. Необходимость колонизации новых земель заставляла вотчинников и королевскую власть предоставлять переселенцам льготные условия поселения, частыми были случаи бегства крестьян на свободные территории близ южной границы. В такой обстановке даже в глубинных районах страны феодалы были вынуждены смягчать эксплуатацию; серваж исчез уже к XI в. Кроме того, свободные крестьяне составляли важный источник пополнения войска, что побуждало государство заботиться о сохранении данной категории населения. С X в. кастильские графы даже предоставляют свободным крестьянам, способным содержать боевого коня и снаряжение, некоторые привилегии, сближавшие таких крестьян (их называли кабальеро-свильянос) с низшими слоями господствующего класса. Свободное крестьянство пополнялось и за счет привлечения на пустующие земли переселенцев-мосарабов из ал-Андалуса.
В состав господствующего класса Астуро-Леонского королевства входила высшая светская знать, средние и мелкие служилые феодалы (инфансоны), крупное духовенство. Феодальная вотчина здесь отличалась относительно неразвитым доменом; значительную роль в доходах феодалов помимо поземельных платежей играли поступления от военной добычи, отправления судебных и административных должностей. Наибольшая концентрация крупного вотчинного землевладения наблюдалась в Галисии, наибольшее распространение мелкого крестьянского и вотчинного землевладения — в Кастилии.
В VIII в. король в значительной степени являлся еще военным вождем, опиравшимся на вооруженную силу свободных общинников, лишь к X в. утвердился принцип наследования верховной власти, сложилась достаточно примитивная система центральной и местной администрации (королевский совет, дворцовые графы, судьи и графы на местах). Большую роль в военной организации наряду с феодальными дружинами продолжало играть крестьянское ополчение. Особенностью внутрифеодальных отношений было сравнительно слабое распространение иммунитетов, замедленное превращение бенефициев (в Испании они назывались престимониями) в феоды и постоянное укрепление королевского домена за счет включения в него отвоеванных у мавров земель. Это способствовало относительной стабильности центральной власти. Кроме того, очевидная внешняя опасность заставляла господствующий класс ограничивать сепаратистские устремления. Вследствие этого феодальная раздробленность не приводила в Испании к утрате государственного единства.
Каталония. В IX в. на территории Испанской Марки возникает несколько графств, управляемых наместниками франкских государей — графами. Наиболее сильным из них было графство Барселонское, где в последней четверти столетия укореняется династия, основанная графом Вифридом Волосатым. После распада франкской державы Испанская Марка оказалась в составе Французского королевства. Самостоятельность ее постепенно росла, и когда в 987 г. во Франции была низложена династия Каролингов, графы Испанской Марки отказались признать Гуго Капета королем. С этого времени их подчинение французской короне стало номинальным, хотя и сохранялось юридически до 1259 г. В XI в. в Испанской Марке происходит политическая консолидация вокруг Барселонского графства, постепенно подчинившего себе другие графства области. В дальнейшем за ней закрепляется название «Каталония», которое, как и топоним «Кастилия», по-видимому, означает «страна замков».
Каталония также участвовала в Реконкисте, хотя и в меньшей мере, чем государства Западной Испании. Борьба шла с переменным успехом. В середине X в. каталонские графства признавали вассальную зависимость от Кордовского халифата и поддерживали с ним интенсивные торговые связи. В 985 г. мавры неожиданно напали на Барселону и разорили ее, но уже через два-три десятилетия инициатива перешла в руки христиан. К началу XII в. граница была отодвинута на юг, в сторону реки Эбро, а некоторые мусульманские правители, включая эмира Сарагоссы, платили графам Барселоны дань.
Колонизация новых земель способствовала постоянному пополнению слоя крестьян-аллодистов, особенно в Южной, так называемой Новой Каталонии, где крестьяне были одновременно обязательно воинами. В Старой Каталонии также сохранялось крестьянское аллодиальное землевладение, сложившееся в ходе франкских завоеваний начала IX в. Однако здесь оно рано стало объектом притязаний со стороны светских и церковных сеньоров, с X в. опиравшихся на хорошо укрепленные замки, столь важные в приграничных условиях. Феодальная вотчина этого района была архаичной (вплоть до начала XI в. в ней использовался труд рабов) и влияние Реконкисты испытала на себе сравнительно слабо. В Старой Каталонии феодализация проходила быстрее, чем где бы то ни было в христианской Испании, а феодальная зависимость приняла наиболее тяжелые для крестьян формы. Свобода перехода крестьян из одной вотчины в другую или переселение их на новые земли существенно ограничивались, платежи взимались в большем размере, чем на западе Пиренейского полуострова, и сопровождались достаточно обременительными службами, в том числе унизительного характера. В середине XI в. крестьянские повинности были зафиксированы в первом кодексе феодального права Каталонии (одном из древнейших в Европе) — «Барселонских обычаях». Центральное место в этом своде занимают статьи, регулирующие взаимоотношения в среде феодалов. Они свидетельствуют, что социально-политическое развитие в Каталонии совершалось примерно в том же направлении и такими же темпами, что и в Южной Франции.
Наварра и Арагон. Общественный строй Наварры и Арагона в раннее средневековье был более архаичен, чем в Астуро-Леонском королевстве и Каталонии. Этот район был очень слабо освоен римлянами, влияние вестготов и франков также было поверхностным. В рассматриваемый период здесь преобладало баскоязычное население, романизировавшееся очень медленно. Землевладение феодального типа развивалось главным образом в долинах больших рек, в горах же сохранялись свободные крестьянские общины. Запоздалым было и становление господствующего класса, обретение им характерной для феодализма иерархической структуры. Об утверждении в этих государствах феодального строя можно говорить не ранее, чем с середины XI в.
На рубеже X—XI вв. при короле Санчо Великом Наварра со столицей в Памплоне была сильным государством, подчинившем себе Арагон и Кастилию. После смерти Санчо (1035 г.) его держава распалась; Наварра, оттесненная от арабской границы своими более активными соседями, постепенно отошла от участия в Реконкисте. В дальнейшем ее судьба оказалась все теснее связанной с судьбой Франции. Арагон, напротив, ведет в XI в. последовательно наступательную политику, понемногу расширяя свои владения за счет мусульманских эмиратов долины Эбро. Общность целей во внешней политике с графством Барселонским предопределила слияние их в XII в. в единое государство.
Период с середины XI до середины XIII в. был временем решающих успехов Реконкисты. Раздробленные мавританские владения явились сравнительно легкой добычей христианских государей. Так, в 1085 г. кастильцы заняли Толедо — крупнейший город Центральной Испании, бывшую столицу вестготов. В начале XII в. арагонцы овладели Уэской и Сарагосой, в 1147 г. при поддержке участников Второго крестового похода был взят Лиссабон. В руки христиан к концу XII в. попала большая часть территории полуострова. Тем не менее продвижение их на юг было неизмеримо более медленным, чем арабское завоевание Испании в VIII в. Во-первых, среди христианских государств полуострова не было единства. Объединение Леона и Кастилии было непрочным. Несколько раз королевство подвергалось разделу между сыновьями умершего монарха. Окончательное объединение Кастилии и Леона произошло только в 1230 г. В 1137 г. Арагон и Каталония заключили унию, однако сохраняли автономию во внутреннем управлении. В 1139 г. португальский граф Афонсу Энрикеш провозгласил себя королем, хотя Кастилия смирилась с отпадением этой области лишь после разгрома ее войск португальцами в 1385 г. Наварра, которая с XII в. не имела общей границы с маврами и перестала участвовать в Реконкисте, тем не менее была постоянно вовлечена в междоусобные войны на полуострове. В качестве союзников в междоусобицах государства севера полуострова нередко привлекали мусульманских правителей ал-Андалуса, что, конечно, также замедляло Реконкисту.
Другим фактором, сдерживавшим продвижение Кастилии и Арагона на юг, было военное вмешательство берберских государств Северной Африки. Андалусские эмиры неохотно прибегали к их помощи, опасались попасть от них в зависимость, однако в критических ситуациях берберы наносили тяжелые удары христианским государям. Так, их победы над кастильцами в 1086 г. при Салаке и в 1195 г. при Аларкосе на несколько десятилетий отсрочили решающие успехи Реконкисты. С другой стороны, христианские королевства вели борьбу преимущественно своими силами, помощь извне (Франция, крестоносцы, Генуя, Пиза) оказывалась лишь эпизодически.
Важнейшим обстоятельством, определявшим темпы Реконкисты, была объективная возможность подчинения и колонизации захваченных земель. Далеко не всегда имелись средства для строительства крепостей на южных границах, содержания гарнизонов в городах, где нередкими были восстания мусульманского населения. При дефиците людских ресурсов приобретение земель, которые некем было заселить, не создавало стимулов к новым захватам. Поэтому с XI в. частым явлением становится не завоевание отдельных мавританских государств, а превращение их правителей в данников, ежегодно выплачивавших Кастилии и Арагону огромные суммы, составлявшие основу государственного бюджета этих королевств.
Так что Реконкиста в XI—XIII вв. осуществлялась не постепенно и плавно, а как бы скачками. Ее главные победы пришлись на первую половину XIII в. В начале века Кастилии удалось урегулировать свои отношения с соседями, в 1212 г. ее король Альфонс VIII во главе союзного войска наголову разбил берберов при Лас Навас де Толоса. После окончательного объединения Леона и Кастилии Реконкиста сделала решительный шаг вперед. В 30—50-е годы XIII в. кастильцы завоевали крупнейшие мавританские тайфы — Хаэн, Кордову, Севилью. Захватив город и область Мурсию на Средиземноморском побережье, Кастилия отрезала Арагону путь для Реконкисты на юг. Экспансия Арагона пошла в несколько ином направлении: он утверждается в Валенсии, на Балеарских островах, на Сицилии, Сардинии и в Южной Италии. Арагонские короли имели также владения в Южной Франции. Португалия завоевала область Альгарви, завершив-свое участие в Реконкисте.
Таким образом, во второй половине XIII в. в руках мавров на Пиренейском полуострове осталась лишь Гранада с прилегающей к ней территорией. Она уже не представляла серьезной опасности для христианских государств. Реконкиста приостановилась до конца XV в.
В рассматриваемый период в странах Пиренейского полуострова, особенно после отвоевания богатых южных территорий в середине XIII в., наблюдался прогресс во всех сферах производства. В сельском хозяйстве возросла роль земледелия. Функционировали созданные маврами ирригационные системы, получили широкое распространение виноградарство, выращивание олив, шелковицы. Преобладающей системой выращивания злаковых оставалась двухполье. С завоеванием обширных плоскогорий Центральной Испании (Новая Кастилия и Арагонская Месета) открылись широкие возможности для перегонного скотоводства. В связи с развитием как в Испании, так и в других странах Западной Европы сукноделия особенно выгодным занятием становится овцеводство.
С XIII в. испанская шерсть вывозится во Фландрию, Италию, Францию, Англию. Овцеводством занимались не только крестьяне. Крупные стада скота имели светские феодалы, церковь, города. Для нормирования пользования пастбищами, перегона стад, защиты своих интересов в XII—XIII вв. образуются союзы собственников скота — месты. Специализация сельскохозяйственного производства в различных районах полуострова создала условия для роста внутренней торговли. Северные и центральные районы (Астурия, Галисия, Каталония, Арагон, Старая и Новая Кастилия) поставляли скот, кожи, рыбу, соль, сельскохозяйственный инвентарь, южные — зерно, масло, вино и т. п. На внешний рынок кроме шерсти вывозились кожи и вина. Особенно активны были каталонские купцы, а кастильский экспорт осуществлялся главным образом иностранными торговцами.
Как и везде в Западной Европе, XI—XIII века в Испании и Португалии были временем становления и развития городов как центров ремесла и торговли. На Пиренейском полуострове этот процесс имел существенные особенности, связанные с Реконкистой. Значительная часть городов здесь была мавританского происхождения. Включение их в состав христианских государств часто было связано с разрывом традиционных производственных и торговых отношений с мусульманским миром, с эмиграцией ремесленников и торговцев на юг, увеличением доли аграрного (особенно скотоводческого) сектора в городской экономике. Тем не менее такие города как Толедо, Сарагоса, Валенсия, Севилья, и при христианах оставались важными центрами ремесла и торговли, их продукция (металлоизделия, оружие и упряжь, кожи, ткани) были широко известны на европейских рынках.
Значительно более скромными были города, появившиеся в ходе Реконкисты. Как правило, они возникали на базе административных центров и особенно крепостей, строившихся в зоне военных действий. Короли и графы, основывавшие их, были заинтересованы в привлечении сюда поселенцев, которые могли бы составить постоянный гарнизон. Для этого еще с IX в. издавались специальные «поселенные грамоты», фиксировавшие различные льготы для переселенцев. Экономика этих поселений оставалась аграрной, но уже в X в. здесь появляются рынки, а на рубеже X—XI вв. — ремесленные мастерские ткачей, бондарей, колесников, кузнецов и т. д. Возникают некоторые элементы самоуправления, специфические правовые обычаи, которые записываются в особые документы— фуэрос. Провозглашается свобода горожан независимо от того, как долго они там проживают. В XI—XII вв. население городов быстро увеличивается, растет их ремесленное и торговое значение. Однако земледелие и особенно скотоводство продолжают играть большую роль в их хозяйстве. Важными центрами овцеводства, например, были Сеговия, Куэнка, Теруэль, Порту. Они поставляли сырье для сукноделия. Изготовлялись также льняные и шелковые ткани, металлоизделия, предметы повседневного обихода. Во всех более или менее значительных городах наряду с постоянно действующими или еженедельными рынками проводились ярмарки, доходы от которых шли в королевскую казну.
Некоторой спецификой обладали города на северо-западе Леоно-Кастильского королевства. Большую роль в их становлении сыграла дорога, ведущая из Франции к Сантьяго-де-Компостела — одному из известнейших в Европе монастырей, куда ежегодно отправлялись сотни паломников. Это обстоятельство, а также близость столиц — Леона, Овьедо, Бургоса — привлекли сюда французских ремесленников. В XII—XIII вв. здесь шла острая борьба между ремесленниками и городскими сеньорами — аббатом монастыря в городе Саагуне и архиепископом в Сантьяго-де-Компостела. Для приморских городов Каталонии, в первую очередь Барселоны, характерно развитие там дальней торговли и наличие богатого купечества, что сближает их с некоторыми городами Италии и Южной Франции.
На социальное развитие Кастилии, Арагона и Португалии огромное влияние оказали Реконкиста и колонизация. Во всех пиренейских королевствах выработалась сходная процедура заселения новых земель. Их верховным собственником считалась королевская власть, а реальными владельцами — те, кто их населял. В дарственных хартиях, «поселенных грамотах» и фуэрос короли передавали вотчинникам, сельским и городским общинам права на землю и, как правило, жаловали налоговые льготы. Часть земли становилась королевским доменом. Нередкими были случаи, когда короли нарушали пожалованные ими же привилегии и передавали свободные деревни и даже города во владение светским и церковным сеньорам. Поэтому право феодального государя распоряжаться землей было не номинальным, а вполне реальным. В свободной деревне земля делилась на пахотные наделы и угодья, подконтрольные всей общине — консехо. Общинное устройство было свойственно и зависимым деревням. Консехо отвечал перед вотчинником или короной за выполнение повинностей. В Кастилии и Португалии они были сравнительно невелики: для зависимых крестьян — фиксированный натуральный или денежный ценз (например, 3 хлеба и курица; 1—2 солида в год), иногда — полевые барщины (как правило, несколько дней в году); в свободных деревнях — поземельный налог и различные поборы военно-административного происхождения. В Старой Каталонии и Арагоне, где власть вотчинников над крестьянами с раннего средневековья была прочнее, чем на западе полуострова, положение зависимого населения ухудшилось.
Некоторые черты землевладения и социального устройства деревни были унаследованы государствами Пиренейского полуострова от мавров, в особенности в тех областях, где проживало значительное мосарабское население (Толедо, Валенсия, Севилья и т.п.). Здесь сохранялась аренда, по условиям которой лично свободный арендатор выплачивал земельному собственнику часть урожая натурой или денежный взнос. Начиная с XIII в. земли мосарабов интенсивно раздариваются королями светским и церковным феодалам, а их население переходит в разряд зависимых держателей.
Социальный и сословный строй городов Леоно-Кастильского королевства различался в зависимости от того, был ли данный город свободным или имел сеньора. Большинство крупных и средних городов в стране были свободными и подчинялись непосредственно короне. Полноправными горожанами считались те, кто обладал недвижимой собственностью независимо от характера занятий и длительности проживания. Наиболее зажиточные горожане, как правило, обязаны были приобрести боевого коня и вооружение; за это их освобождали от городских и государственных повинностей и приравнивали в некоторых отношениях к служилым феодалам. Такие городские кабальерос занимали высшие муниципальные должности, имели привилегии в пользовании городскими землями (в первую очередь пастбищами), представляли городскую общину в органах сословного представительства.
Непривилегированное полноправное городское население состояло из ремесленников, мелких торговцев, лиц, которые вели собственное хозяйство в аграрной сфере городской экономики. Ремесло в испанском городе развивалось преимущественно по типу «свободного ремесла», поскольку королевской власти и городской верхушке удалось воспрепятствовать организации цехов — в них видели источник повышения цен на рынке и угрозу для правящих слоев общины. Поэтому корпорации ремесленников и объединения торговцев возникали только с конца XII—XIII вв. лишь в некоторых отраслях ремесла и преимущественно в Каталонии и Арагоне. Кроме полноправных горожан в состав городского населения входили наемные работники, чей труд использовался как в ремесле, так и в земледелии и скотоводстве, бедняки, арендовавшие жилье и небольшие участки земли. В приниженном положении находилось остававшееся мусульманское население. В городах, имевших сеньора, проживала также его челядь, а все жители таких городов, не исключая и кабальерос, были обязаны сеньору некоторыми платежами и службами.
Сословные границы господствующего класса Леоно-Кастильского королевства были размытыми и, особенно до середины XIII в., открытыми: верхушка свободного крестьянства и зажиточные горожане довольно легко могли превратиться в кабальерос. Их часто именуют «идалъгос» (от испанского fijo d'algo — «сын значительного человека»). Идальгос, как правило, не были богаты; довольно скудные доходы, получаемые от рент, дополнялись военной добычей и выручкой от продажи скота и шерсти. Высшая знать королевства — рикос-омбрес (букв. «богатые, могущественные люди») — имела обширные земельные владения, значительные денежные доходы (в том числе и в виде выплат из казны), пользовалась большим влиянием на государственные дела. Ядро этого слоя составляли 20—30 феодальных родов (таких, например, как Лара, Гусманн, Аро и др.), которые постоянно боролись друг с другом за влияние в стране, нередко поднимали мятежи против королевской власти.
Особую группу внутри господствующего класса составляли члены духовно-рыцарских орденов (Сантьяго, Алькантара, Калатрава и др.), которые сложились во второй половине XII в. по образцу орденов крестоносцев. В ордена вступали как клирики, так и светские феодалы — рикос-омбрес и идальгос, отдавая организации полностью или частично свое имущество. Оставаясь мирянами, рыцари орденов принимали на себя некоторые обеты, главным из которых была непримиримая борьба с мусульманами. Ордена располагали значительными вооруженными силами, активно участвовали как в Реконкисте, так и в междоусобицах, имели огромные земельные владения, замки, неисчислимые стада скота. В XIII—XV вв. отношения с орденами выросли в серьезную проблему для королевской власти.
В отличие от Леоно-Кастильского королевства в Каталонии и Арагоне структура господствующего класса была жестче и сложнее. И знать, и средние, и мелкие феодалы подразделялись на ряд сословных групп в зависимости от происхождения и способа получения титула и земельных владений («по естеству», «по королевской грамоте», «по праву завоевания» и т. д.). Возможность попасть в состав кабальерос для горожан или свободных крестьян была крайне ограниченной. Арагонская знать и даже дворянство располагали значительно большей, чем в Кастилии, независимостью от короны и даже имели признанное право вести войны против своего монарха.
В Португалии класс феодалов развивался примерно тем же путем, что и в Леоно-Кастильском королевстве. Следует, однако, отметить, что здесь городские кабальерос прочнее, чем в Кастилии, сохраняли связь с собственно городскими занятиями, особенно с торговлей и мореходством. Большое влияние в стране имел духовно-рыцарский Авишский орден, магистр которого в конце XIV в. даже занял королевский трон и основал новую правящую династию.
Реконкиста оказала существенное влияние на политическую организацию пиренейских стран. Внешняя опасность, а позже необходимость консолидации господствующего класса для осуществления совместных завоеваний препятствовали развитию феодальной раздробленности. С XI в. в Леоно-Кастильском королевстве монархия окончательно приобретает наследственный характер. В борьбе с мятежными феодалами короли могли использовать финансовые ресурсы вассальных мусульманских территорий, военные формирования городов, помощь многочисленных кабальеров и идальгос. Однако полномочия королевских должностных лиц на территории государства все же существенно ограничивались привилегиями крупных светских сеньоров, церкви и орденов, с одной стороны, и правами сельских и особенно городских общин — с другой. С середины XIII в. центральная администрация стремится унифицировать систему управления: вместо традиционных фуэрос городам навязываются новые своды права («Королевское фуэро», «Семь Партид мудрого короля дона Альфонса»), которыми закреплялась решающая роль королевской власти в решении местных вопросов. Консехос решительно противодействовали посягательствам на свою автономию, заключали между собой союзы («эрмандады» — братства), поднимали восстания против центральной власти, иногда блокируясь с мятежной феодальной знатью. В результате этого сопротивления введение в действие общегосударственных законов в Леоно-Кастильском королевстве началось лишь в середине XIV в., причем они не столько заменили, сколько дополнили уже существовавшее обычное право.
У леонских и кастильских королей уже с XI в. существовал обычай созывать ассамблеи с участием высшей светской и церковной знати для обсуждения вопросов законодательства, судопроизводства, сбора податей и текущей политики. В 1188 г. в Леоне на такую ассамблею были впервые привлечены горожане. Это положило начало органам сословного представительства в странах Пиренейского полуострова. С середины XIII в. в этих органах (они назывались кортесами) стали регулярно заседать и кастильские горожане. Леоно-кастильские кортесы делились на три палаты: в первой заседали епископы и аббаты, во второй — светские сеньоры, в третьей — представители консехос, в выборах которых принимали участие наряду с зажиточными горожанами и наиболее состоятельные крестьяне (обычно кабальерос-вильянос); участие свободного крестьянства в сословном представительстве было особенностью Леоно-Кастильского королевства. Поскольку духовенство и знать не принимали активного участия в работе кортесов, наиболее влиятельным в них было городское сословие, особенно во второй половине XIII — первой половине XIV в. В это время кортесы пользовались большим авторитетом в вопросах законодательства и особенно в налоговой политике; однако поскольку в кортесах заседали кабальерос, освобожденные от налогов, они не препятствовали усилению финансового обложения торгово-ремесленных слоев населения городов, а также крестьянства.
Восточная часть Пиренейского полуострова в политическом отношении представляла собой своеобразную федерацию владений (королевства Арагон и Валенсия, принципат Каталония с вассальными территориями на юге Франции), имевших общего монарха — короля Арагона, но управлявшихся различными учреждениями по разным законам. Так, кортесы Каталонии, Арагона и Валенсии избирались и заседали отдельно. В арагонских кортесах было четыре палаты — рикос-омбрес, кабальерос, духовенства и горожан (с конца XIII в.); крестьянство никакого участия в их работе не принимало. Арагонской землевладельческой знати и патрициату богатых городов Каталонского побережья удалось превратить кортесы в серьезное орудие оппозиции королевской власти. Особенностью сословного представительства было существование в Арагонском королевстве постоянно действовавшего органа — «генеральной депутации», который наблюдал за исполнением решений кортесов между их сессиями; контроль над депутацией реально принадлежал аристократии. Кроме Кастилии и Арагона трехпалатные кортесы сложились в XIII в. также в Португалии и Наварре.
В середине XIII в. Реконкиста надолго приостановилась. Мавританские владения — Гранадский эмират — стремились поддерживать мир со своими северными соседями, особенно после 1340 г., когда в битве при Саладо христианские войска нанесли поражение Гранаде и ее североафриканским союзникам. Эта битва положила конец военной помощи берберов ал-Андалусу. Границы между Кастилией и Арагоном постоянно изменялись в ходе междоусобных войн. Арагон на протяжении всего периода осуществлял планомерную экспансию в Средиземноморье: он подчинил Балеарские острова (в конце XIII — первой половине XIV в. там было самостоятельное государство — королевство Майорка), утвердился на Сицилии (1282) и в Неаполитанском королевстве (1442), завоевал остров Сардинию. Кастилия в начале XV в. присоединила Канарские острова, а Португалия с 1415 г. захватом города Сеута в Северной Африке начала свою колониальную экспансию в Атлантике.
С середины XIII в. в экономике Испании и Португалии усиливаются кризисные явления, связанные с тем, что главные задачи Реконкисты были решены. Христианское завоевание вызвало массовый отток мавританского населения в Гранаду и Северную Африку; нередко мусульмане изгонялись из страны по распоряжению королевской власти. Это не могло не подорвать высокоразвитую агрикультуру Андалусии, ремесло крупных городов. Крайне неблагоприятные последствия для полуострова, как и для остальной Европы, имела эпидемия чумы в середине XIV в., которая в некоторых областях (например, в Каталонии) унесла более половины населения. Ухудшились социальные условия для развития крестьянского хозяйства и ремесленного производства. Ослабление колонизационного процесса позволило феодалам северных районов полуострова ужесточить эксплуатацию крестьянства. Особенно ярко это проявлялось в Каталонии и Арагоне. В конце XIII — первой половине XIV в., когда в соседней Франции шел процесс ликвидации серважа, здесь, наоборот, происходит законодательное оформление личной зависимости. Ременсы (такое собирательное название носили каталонские крепостные) должны были выплачивать специфические сервильные повинности, что обозначалось как «дурные обычаи»; они подлежали суду сеньора, который был вправе выносить даже смертные приговоры; сильно ограничена была возможность ухода крестьянина от феодала. Неблагоприятные изменения произошли и в положении крестьян Кастильского королевства. В Астурии, Галисии, Леоне возросли повинности соларьегос, урезывались права бегетрий; в центральных и южных районах полуострова резко увеличиваются нормы натуральных и денежных поземельных платежей.
Серьезную опасность для крестьянского хозяйства стало представлять коммерческое овцеводство крупных сеньоров, церкви и орденов. В начале XIV в. в Испании была выведена порода длинношерстных овец-мериносов, чья шерсть пользовалась широким спросом в Италии, Англии и Фландрии. Это способствовало возрастанию удельного веса скотоводства в экономике страны, наступлению феодалов на общинные земли с целью расширения пастбищ. Массовый вывоз сырья за рубеж вел к его удорожанию на внутренних рынках, к ослаблению позиций местного текстильного ремесла.
Несколько иные условия сложились в Португалии, где вокруг портовых городов, специализировавшихся на экспорте аграрной продукции, успешно развивалось зерновое хозяйство. При этом усиливалась имущественная дифференциация крестьянства, увеличивалось число малоземельных держателей, живших феодальным наймом, причем плата наемным работникам в Португалии (как и в Испании) ограничивалась законом.
В XIV— XV вв. в Кастилии и Португалии в значительной степени исчезает возможность приобретать дворянство зажиточным крестьянам и горожанам. Еще ранее, на рубеже XIII—XIV вв., размываются группы сельских и городских кабальерос как особые сословные группы; их обедневшая часть переходит в состав мелкого крестьянства и непривилегированных горожан, а верхушка вливается в ряды идальгос и порывает с производственной деятельностью. С этого времени и законодательство, и сословная мораль считают труд (особенно в ремесле и торговле) несовместимым с благородным статусом. При этом идальгос продолжали жить не только в деревне, но и в городе, образуя влиятельную часть его населения, контролирующую муниципальные учреждения. Усиливается замкнутость слоя аристократии (рикос-омбрес, гранды) из-за введения в Кастилии в конце XIII в. майората (неделимости вотчин знатных сеньоров при наследовании), а также из-за сознательно создаваемых ограничений в приобретении титула для идальгос.
Приостановка Реконкисты привела к уменьшению доходов дворянства; острое недовольство как феодалов, так и городов вызывали централизаторские устремления королей; различные группировки знати соперничали за политическое влияние, за право присваивать коронные земли и доходы. Все это создавало благоприятную почву для острой и затяжной междоусобной борьбы во всех христианских государствах Пиренейского полуострова. XIV—XV века были временем настоящей феодальной анархии, когда королевская власть, лишь балансируя между враждующими «униями», «братствами» и «лигами» грандов с помощью подкупа и террора, могла сохранить контроль над положением.
В 1469 г. правители крупнейших из сложившихся к тому времени королевств Пиренейского полуострова — Фердинанд Арагонский и Изабелла Кастильская, заключили брак, который ознаменовался объединением корон обоих государств – Арагона и Кастилии в одно большое королевство, которое по католической традиции было названо старым латинским именем — Испания. Наварра, не игравшая существенной роли на полуострове, в конце XV в. была поделена между Арагоном и Францией. К концу столетия под испанской короной были объединены оставшиеся более мелкие христианские государства полуострова, кроме Португалии и Наварры (последняя тоже была включена в состав Испании в 1512 г.). В 1492 г. на Пиренейском полуострове под натиском испанских войск, возглавляемых Родриго Понсе де Леоном, пал последний мусульманский оплот — Гранадский эмират. Этим событием завершается Реконкиста. Таким образом, к концу столетия закончилось и отвоевание, и объединение территории Испании в единое государство.
Роль католической церкви в средневековой Испании была особенно велика, ведь Реконкиста шла под лозунгами борьбы христианства против ислама. Церковь не только вела проповедь религиозной войны, но и непосредственно в ней участвовала. Многие епископы имели собственные вооруженные формирования, лично участвовали в битвах и походах; большую роль в Реконкисте сыграли духовно-рыцарские ордена. Существенное влияние оказывала церковь и на политику королевской власти: глава (примас) испанской церкви архиепископ Толедский, другие виднейшие прелаты (архиепископы Сантьяго, Картахены, Барселоны) были влиятельными членами королевских Советов, канцлерами королевств Кастилии и Арагона.
Церковь в Испании предпринимала большие усилия по обращению в христианство мусульман на отвоеванных территориях. Особенно заметной стала религиозная нетерпимость в XIV— XV вв. Насильно крещенные мавры (мориски) нередко втайне отправляли обряды ислама. Мосарабская христианская церковь, существовавшая в ал-Андалусе, выработала некоторые свои обряды и особенности в толковании Священного писания, не признававшиеся папством и духовенством Кастилии и Арагона. Все это дало повод для усиления в XV в. борьбы с ересями и учреждения в 1481 г. специального церковного трибунала — инквизиции, системы сыскных и карательных органов римско-католической церкви (см. курс «Эпоха Крестовых походов», Лекция 11).
В 1483 г. испанскую инквизицию возглавил Томас де Торквемада, который при поддержке Фердинанда и Изабеллы осуществлял особенно ожесточенное преследование как еретиков, так и отказывающихся принять христианство людей. Преследовались и крещеные мавры (мориски), и евреи (марраны), заподозренные в тайном исповедании иной религии. Тысячи мавров и евреев были вынуждены бежать из Испании в Северную Африку или другие страны Европы. В 1492 г. евреям было официально запрещено проживать в Испании.
И также в 1492 г. финансируемый Фердинандом и Изабеллой мореплаватель итальянского происхождения Христофор Колумб впервые после викингов пересек Атлантический океан и достиг берегов Америки. Экспедиция Колумба проложила путь, по которому осваивать далекие и неведомые заморские земли устремились испанские колонисты, в том числе знаменитые конкистадоры. Испания первой из европейских держав стала вести активную колониальную политику; за счет пошлин, которые платили вывозившие богатства из ее далеких заморских колоний купцы, сильно богатели ее короли. Пока Португалия и Англия не потеснили ее на этом поприще, Испания за счет колониальных доходов на некоторое время стала сильнейшей в Европе державой. Со времени объединения страны ее население все больше осознавало себя единой нацией, а несколько произошедших от латыни языков, на котором оно говорило, постепенно слились в единый испанский язык.
Медитация 7-й Мастер:
ЭРЭО СООК
© 2001—2024 «Литан» — Центр Открытого Сознания
Графика и дизайн: Ольга Генерозова
Тех. поддержка: Всеволод Кузьмин